Здание госпиталя открыто, небольшой садик, ограда кованная, даже особо не пострадала. Заехав на территорию, въезд не охранялся и не заперт был, я подогнал задом машину к служебному входу. Дрон-разведчик давно провёл разведку, я тут вполне ориентировался. А то что наши врачи тут могут быть, предполагаю. Охранник у центрального входа, и охранник у служебного. Хотя может наших раненых охраняют. Да не, чушь, давно вывезли и своих раненых тут пользуют, я же видел от крепости пострадавших сюда везли и их принимали. А то что наши медики ещё тут, точно знаю, их держат в одном из сараев. Сейчас тот закрыт и часового нет, значит пуст. Покинув кабину, я прошёл к дверям, спросив у солдата:

– Рядовой, где русские медики?

– В зале, господин фельдфебель, - тянувшись, стараясь есть меня глазами, сказал тот.
– Их уже приготовили к вывозу, там герр майор Шольц с ними беседует.

В Вермахте фельдфебели ревнители традиций, тут и от чужого может попасть если что ему не понравится. Поправив его амуницию, покачав головой, я прошёл в дверь, и к залу. А это первая дверь слева. Открыв её, я прошёл в зал, где было два десятка девушек, женщин, и всего двое мужчин в возрасте, в грязных не стиранных халатах, когда-то белых. Они ко мне лицом были, а четверо немцев, из них трое в белых врачебных халатах, ко мне спиной. Офицер, наверное, тот майор, держал речь. Говорил, что их повезут в Германию, они будут лечить русских военнопленных в лекарских. Отработал я мигом. Вообще удивился, вовремя приехал, видимо от русского персонала избавлялись. Главное также вовремя уехать. Я быстро, как игла швейной машинки, заработал ножом, и обливаясь кровью, все четверо немцев повалились на пол. Криков не было, пара стонов и всё. Стряхнув кровь с лезвия ножа, я посмотрел на шокированных медиков и сказал русском:

– Чего стоим? Сейчас идёте за мной следом и молча грузитесь в машину. Всё ясно?

– Пётр Михновичи, разве так можно, они же врачи?!
– воскликнул один из советских врачей, у него были очки, с треснувшими линзами, на носу.

– Мы знакомы?
– заканчивая вытирать нож о полу халата убитого мной немца, уточнил я.

– Вы не помните?

– Нет, после контузии очнулся, два дня назад, что до этого было, как стена. Всё, уезжаем. Да, нужны операционные средства, лекарства, у меня много раненых бойцов, четыре десятка. Где это всё взять, пока есть возможность?

– На складе и в процедурной, - пожал плечами тот же врач с очками, похоже старший тут.

Пришлось погонять медиков в качестве носильщиков, большая часть добычи в кабину ушла, место только для шофёра осталось, да и медикам в кузове стоять пришлось. Места мизер. Больше я особо никого не убивал, только часового у служебного входа, что рядом с моей машиной стоял. А так загрузились чем нужно из процедурной, и со склада, мели те всё, знали, что и где лежит. Я пользовался незаметно полицейским станнером, вырубая местных, так что погрузились и банально уехали без поднятой тревоги. Мы как раз город покинули и уже половину пути до леса проехали, когда дрон-разведчик показал, что во дворе госпиталя суета поднялась, и две машины въехали не территорию. Не за медиками ли? Впрочем, мы скрылись в лесу, двигавшись по дороге, хорошо укатанная, встретили автоколонну из шести машин, и две телеги с полицаями. Дорога широкая, две машины спокойно разъедутся, так что когда в тёмном туннеле ехали, когда лес расступался. Вот так доехав до нужного места, я свернул и заехал под деревья. Покинув кабину, не закрывая дверь, и постучав по борту, сообщил, развязывая тент у заднего борта:

– Всё, товарищи медики, проехали. Сейчас грузимся и за мной.

Помогая девушкам срыгнуть с кузова, отдавал приказы, некоторые спускали ноги, так прыгали, дальше загрузились и двинули прочь. Причём, я нёс один небольшой ящик, внутри инструменты парикмахера, небольшое зеркало, мыло и нитки, то что купил на рынке, это всё нужно нашим. Чуть позже оставив медиков, велел передохнуть, сбегал и прибрал машину в хранилище. Мне особо та не нужна, тем более побегала серьёзно, просто улику убирал. Вот так вернувшись, двинули дальше. Чуть позже отправил двух девушек вперёд, сообщив пароль, велел рассказать о нас. А то я в форме немца, а подъём уже должен был прозвучать, время к двум часам дня подходило. Я по рынку долго гулял, по городу. Хорошо лицо не сильно напоминает татарина, точнее сильно азиатским от него не несёт. Не привлёк внимания. Моя форма командира мокрая, замочил, нужно нормально постирать, но пока не до этого. В общем, не переоденешься. Те сообщили о нас, так что встречали.

Овечкину сразу коробку передал, он у нас за тыловое обеспечение отвечал, приказал использовать. Старшему военврачу, тот имел звание военврача второго ранга, соответствует армейскому майору, приказал принимать на себя медицинскую часть в подразделении, сформировать санроту, начать работу, две палатки им уходят, одна для операционной, другая для девушек. Жить там будут. Велел составить списки необходимого, я постараюсь достать. Тут всё, от комплектов формы до лекарств, чего не хватает. Овечкину ту же задачу поставил, много что нужно бойцам. Велел списки приготовить к вечеру. Потому как, вечером я отбываю, предупредив, что меня не будет дней пять. У них всё по распорядку на это время. Приходить в себя после прорыва из крепости, лечиться, набираться сил, вот их задача. Понятно всё это не привлекая внимания. Мы рядом с Брестом стояли и если нас и ищут, то точно где подальше, а не тут. Разведчик особо розыскных мероприятий не заметил. Немцы поняли, что кто-то вырвался из крепости, уничтожив часть из блокадных сил, около трёхсот солдат, где сотня - это артиллеристы пушечной батареи. Хотя полицаев много начало кататься по дорогам. Приманка? Может быть.

Пока медики обедали, горячего, повар и хлеб напёк, я сытый был, в городе поел, в парке, передал Овечкину свою старую форму, пусть отстирают, высушат и зашьют прорехи. А сам отойдя под деревья в сторону от основного лагеря, разделся, сделав лежанку из немецкой формы, искупался, некоторые бойцы принимали водные процедуры, медики стирали свою одежду и халаты, и мылись, не понятно почему немцы не давали им этого делать. Показывали так их статус? Так вот, искупавшись, я лёг и уснул, приказав разбудить меня, когда будет темнеть.

Разбудили вовремя. Пока я одевался в гражданскую одежду, прибрав немецкую форму, мало ли где пригодиться, Овечкин доложился. Списки составлены, я три больших блокнота для этого выдал, тот мне передал два. В одном всё по моим бойцам, в другом нужды медиков. Там всё было, также сообщил что по лагерю порядок, чтобы бойцов занять, роют полуземлянки, рубят столы и лавки, строят оборону, инструментов немного, топоров так вообще два, но есть, работа не спеша идёт. Девчата из медиков наконец поверили, что плена больше нет, а некоторые и насилие пережили, радовались до слёз. Хорошо я их эмоции проспал, меня часовой охранял, никого не подпуская. Вот другим досталось. Про то как я немцев резал в госпитале, те успели всем рассказать. Ну бойцы не удивлены, мол, их командир, он такой. Чуть позже военврач Аксёнов подошёл, доложился. Врачи сделали три операции, вместо операционного стола одна из повозок, закатили в палатку. Те вполне освоились, но нужда во многом была, при себе те мало что имели. Зато медикаментов и нужных инструментов вдосталь, поэтому направлению ничего не нужно. Сам я, когда прибыли сюда, медикам отдал шесть немецких плоских котелков. Всё что было, даже личный, те вообще без вещей, а котелков не хватало, так что они тоже в списках. Пока по очереди питаются. Также врачи осмотрели всех бойцов, опросили, и составили стол питания, где кому питаться, благо кухонь две. А том многим бойцам плохо после приёма пищи, рано им ещё большие объёмы разом принимать. Так что медики освоились, и это хорошо. Да, наш повар из этого госпиталя и врачей хорошо знал, обнимались, когда встретились, и что готовить тоже в курсе.