Также посетил одну бывшую базу советской армии, там на хранении было шестьдесят средних танков «Т-28». Я думал их давно отправили на переплавку. Но дрон, которого я сгонял на разведку, показал ровные ряды сугробов. Танки были на месте. Моё недоумение прояснил начальник охраны, её бойцы уничтожили, но этого взяли живым. Это резерв, введут в строй и используют в случае острой нужды. Не припомню чтобы немцы их применяли и скорее всего танки к сорок третьему вывезли в Германию и переплавили, свои танки делали. Этих трёхглавых монстров те не особо уважали, броня противопульная, в отличии от своей техники. Да и металла много надо, чтобы «Тигры» и «Пантеры» клепать. Три дня техническая база приводила эти танки в порядок, я ещё три танковых батальона сформировал, в два вошли эти «Т-28». Это не сложно, пока мы до этого склада хранения добрались, то освободили пленных из восемнадцати лагерей, два из которых командирские. Танкистов, артиллеристов и мотострелков, забирали, остальных вооружили за счёт немцев и направляли к нашим, так что на три батальона, да даже на четыре, танкистов у меня было, вот и шло формирование, экипажи сформированы, те сами приводили танки в порядок, техники помогали, поэтому за два дня всё в строй вернули, запчасти дефицитные прибрали. Трофеев взяли не мало, особенно грузовиков, туда и грузили. В большинстве за руль сажали командиров из освобождённых, лётчиков, их всех также забирали, так что дефицита шофёров нет, но у меня теперь три бульдозера дорогу прокладывают, и всё равно колонны по всем трём на десять километров растянулись.

В Минск мы не пошли, хотя он рядом был, немцы нас там ждали и терять людей и технику в ударах в лоб, я не собирался. Я ушёл в Прибалтику, где с особым удовольствием уничтожал гарнизоны, полицаев из местных, немцы пытались перехватить нас. И задействовать свою любимую авиацию не могли, дроны «подавителями» сбивали разведчиков на подходе. Да и боевые самолёты тоже, тут я на принцип пошёл, так что с воздуха мы в безопасности, и делал своё дело. И да, за время рейда разгромил девять фронтовых аэродромов и пять тыловых. Жаль, что застал немцев со спущенными штанами только десять раз, в остальных случаях те успели эвакуировать самолёты и людей. Знали, что не берём в плен солдат и офицеров Люфтваффе. Я такой приказ отдал. Да, не стоит думать, что мы шли общем колонной. О нет, только тылы и один танковый батальон чисто для защиты тыловых подразделений моей бригады и освобождённых пленных. Впрочем, чуть позже и этот батальон задействовал. Так вот, используя дроны, два гонял, остальные в резерве, я знал где немцы и сколько их. Давал информацию штабу своему, те выделяли нужные силы, направляя на уничтожение, часто немцев перехватили на дороге, из засад, или в лоб, если противопоставить им нечего было. И таких групп было около полусотни, где два-три танка, редко, когда рота, и всего пару раз, когда целым батальоном действовали. Они работали вокруг бригады. Поэтому зона охвата у нас огромная и противник нёс просто ошеломительные потери. Перехватывали-то всех, даже крупные силы, а если засады на нас, я сообщал, их обходили, или уничтожали если сил хватало, или немцы уходили, вот в дороге, а я сообщал, их всё равно нагоняли. И я горжусь что ни одно моё подразделение не попало в засаду, всегда схватки шли, когда бойцы и командиры знали кто им противостоит.

Да, когда взяли склады с «Т-28», три дня на месте стояли, хотя я всех командиров убедил, пока стоим, нас окружат и уничтожат, движение, вот в чём суть нашего успеха. Так вот, пока танки приводились в порядок и вводились в строй, почти сотня мелких моторизованных групп вносила опустошение на пятьдесят километров вокруг. И опустошала, некоторые наглые группы врывались в городки, расстреливали комендатуры и гарнизоны, и уходили. Здоровая наглость проявилась в бойцах, и это было заметно. Да, мне это нравилось, а с какой уверенностью работали штабные командиры, боевые, и сами бойцы. У них появлялась уверенность в своих силах. Через это я прогнал и освобождённых, опыт боевой получали. Топлива часто в дефиците было, но захватывал хранилища немцев, останавливал на железной дороге топливные эшелоны, станции захватывал, так что до самого острого дефицита ни разу не дошло. Мы Прибалтику трижды прошли с одного края на другой, имею ввиду с запада на восток, приморские города обстреливали, суда в портах, часто захватывая, потом уходили. Немало вышло к нам бойцов и командиров, что там прятались. Да нет, мало, местные их выдавали только так. А тут нас нашёл самолёт, мы как раз окраины Вильнюса обстреливали, особенно железнодорожную станцию, пока мелкие моторизованные группы вокруг работали, и приказ командарма, письменный, немедленно возвращаться. Это заняло шесть дней, но вернулись. А нашли нас легко, у Вильнюса мы внезапно появились, до этого в ста километрах громили крупную железнодорожную станцию, а на аэродроме пять транспортных «Юнкеров», лётчиков хватало, больше сотни было, захватили машины целыми, такой приказ был командиру группы, что участвовала в захвате. Там две роты, танковая, где десять «тридцатьчетвёрок», и мотострелковая, так что всех кто у нас балласт, в основном раненые, посадили на самолёты и отправили в Москву. Мы так не в первый раз делали, в третий, если прямо сказать. Уйти не спели, вот самолёт командарма и нашёл нас у Вильнюса.

Я не скажу, что огорчён, пора к своим, усталость копиться, это заметно, пусть я шесть раз устраивал отдых, на два дня, в разных захваченных городках, но тут полноценный отдых нужен. Эти двенадцать дней отдыха и позволили нам два месяца громить тылы. Немцы в бешенстве, они просто не успевали, по-другому и не скажешь. Нас целая танковая дивизия ловила, и ресурс в ноль потратила, и не догнала. Хотя мои моторизованные группы мелко кусали её, нанося потери из засад, или подставляли их под удары моей артиллерии. Но генерального боя я и не думал давать, на что надеялись немцы, за это и два месяца бойцы бригады и освобождённые освоили технику, не раз чинили её, после боёв или просто ломались, но мощные ремонтные возможности технической базы быстро возвращали в строй. Большой боевой опыт получили. Именно с таким опытом, мы громили всё пока возвращались к позициям своей армии, освободив ещё восемь лагерей для военнопленных. Вели их колоннами пешком по проложенным нами дорогам, чтобы поспевали, так что вывел я помимо своей бригады и привлечённых сил, это тринадцать тысяч, ещё тридцать тысяч освобождённых пленных. Вот такие дела. А выходить именно у наших нужно, если какая другая армия, или даже фронт, те все силы приложат оставить нас у себя, или ограбить на технику.

Сразу поднялась суматоха. Нас вывели в ближний тыл, рапорты мои приняли, копии ушли в Ставку главнокомандующего. Однако результатов рейса услышать не успел, меня арестовали, на третий день как вышли к своим. Причина проста, один генерал, увидел у озера, там полынья пробита, стоят две наши придвижные бани, и внутри моются мои бойцы, прыгая в прорубь, прачечные работали. Мы меньше суток как вышли к своим. А за время рейда все бойцы оценили, как пункты обогрева, так и бани, особенно наши медики на них не нарадовались. За время рейда работы по их созданию продолжались, сейчас у нас тридцать семь пунктов обогрева и двадцать две передвижных бани, благодаря чему случаев обморожения в бригаде были сведены к нулю и простывших было не так и много. Пока достаточно. Генерал же, просто подъехал и отжал обе бани, мол, его дивизии такие шутки пригодятся. Тот командовал стрелковой дивизией. Я узнал об этом сразу, взял роту мотострелков и роту танков, и рванул к нему. Грузовики и своих бойцов, а он с персоналом отжал, даже уплёл ввести в состав своей дивизии, я вернул обратно, против танковых пушек стрелки решили не дёргаться. А когда генерал высочил, орать начал, в простыне был, в бане находился, два удара и тот повалился на снег. Вот и всё. Я забрал своё, и укатил в расположение бригады, вернув бойцов и технику в состав бригады. А на следующий день, когда я по вызову прибыл в штаб армии, меня и арестовали, на самолёт, и вот уже сутки на Лубянке. Такая вот история. То, что арестуют, я знал, всё заранее прибрал, награды тоже, сохраню, это память.

Я считал себя в своём праве, так и объяснял следователю. Подошёл бы генерал ко мне, договорились, получил бы эти бани, в обмен на что-то, а вот так нагло отбирать… правильно он по роже схлопотал. Красные лампасы носит, так значит всё можно? За эти два дня после выхода я помогал штабистам нашей армии грабить бригаду. А всё что не прописано в штатах изымалось, и я не возражал, для пополнения армии и вывозил. Больше ста танков ушло на пополнение трёх танковых бригад нашего фронта, у нашей армии кроме моей бригады была ещё одна, танковая, и всё, остальное в вооружение и грузовики тоже передали. Как раз успели всё закончить, когда меня арестовали. Причина почему я не возражал. Знаете, да устал. Это читать о приключениях такого попаданца легко и просто, или смотреть в режиме онлайна, как я это делал, будучи богом. А самому, это труд, большой труд и недосып. Да я спал по пять, когда и три часа в сутки, да усталость снимал в капсуле, но другим командирам было хуже. Я давал им отдых, работая посменно с другими. Мы когда вышли, попадали где стояли и просто уснули. Нам дали восемь часов отдыха. А дальше началась спешная передача техники и вооружения. С освобождёнными органы госбезопасности работали, но большую часть отжал наш командарм для пополнения своих дивизий и бригад. Успел. В общем, я потешил своё эго, будучи командиром, рейд отлично показал, чего я стою, и честно признаюсь, продолжать желание есть, и немало, но после передышки. Уничтожил противника больше ста тысяч, ближе к двум сотням, треть - это полицаи и помощники немцев, неплохой вклад в историю этой войны, и неплохо бы продолжить. Однако мной власти заинтересовались, уже серьёзно, пристально отслеживали всё со мной. Вот и думаю, не сменить ли личность? Я и простым бойцом побывал, и знаете, тоже как-то понравилось, там в окопах оно всё честнее. Может снова простым красноармейцем стать? Пока ещё не принял окончательного решения.

Стоит сказать, ещё о некоторых моментах. Для начала местные работники Лубянки. Похоже те забыли, как со мной их коллеги работали и к чему это привело. Да, при первом же допросе меня избили. Не сильно, лицо целое, но работали профессионалы, это реально больно, пусть я всё заживил лекарским амулетом, только следы остались, всё равно прощать такое не собирался. Оказалось, этого от меня и ждали, и следователя с его силовой группой просто подставили. Тут и избавиться от ненужного и откровенно плохого сотрудника, что имел хорошую защиту из брата, который сидел высоко в этой структуре, и меня разозлить, чтобы вызвал боевую группу, которая их прошлых сотрудников побила. Неплохо придумали, только не вышло ничего. У меня снаружи только разведчик, в небе висел, благодаря ему и подслушал разговор двух высокопоставленных сотрудников НКВД, те в машине общались, узнав планы. Это уже было, когда меня избитого занесли в камеру и бросили на нары. Ну пришёл в себя быстро, как ночь снаружи, именно ночь, не вечер, стемнело уже часов пять как, я шекером обработал соседей по камере, хотя вроде все спали, достал боевика, он «подавителем» добавил, отправив в глубокий сон, также достал ремонтного дрона, он вскрыл изнутри дверь, не оставив следов, и оба дрона покинули камеру и облучая редко встречаемых сотрудников, двинули к выходу. Боевик своими сенсорами их видел заранее и те успевали укрыться и пропустить мимо. По сути всего троих облучили «подавителем», чтобы беспрепятственно покинуть задание, так что мой следователь был уничтожен, в коммунальной квартире где жил, голову на грудь. Где тот находиться, разведчик отслеживал. Потом троих боевиков из батальона НКВД, двое держали, один бил. Его в мясо забили, этих двоих просто убили, наступив на голову.

Мстить надо всегда. Поэтому заговорщики, что решили и следователя подставить, и обнаружив, захватить тех, кто их коллег убивал, я также зачистил, обоих майоров НКВД, и группу захвата в три десятка бойцов осназа. Просто уничтожил. Потом найдя и того следователя военной прокуратуры, что уже один раз подставил. А его фамилия мелькнула в разговоре обоих майоров, они его допрашивали, консультировались по поводу меня. А я обещание держу, засветился, получи. Нашёл его, в Москве тот был, и ликвидировал. Только тело не оставил в кабинете, тот на диване спал, на рабочем месте, ремонтный дрон донёс до реки и в полынью. Исчез тот для всех, пусть ищут. Вот так сутки и прошли с момента, как доставили в Москву и поместили в камеру Лубянки. Пока реакции на действия моих дронов не было. Похоже кто-то начал прозревать, что меня лучше всё-таки не трогать, кто-то имел остатки инстинктов самосохранения. Вот и решалась моя судьба, разведчик подслушивал, я потом записи прокручивал и слушал. А накрывался одеялом, один наушник в ухо и изучал, что там решили. Пока до ликвидации дело не дошло, но пару раз эта тема звучала. Кстати, то отравление в штабе бригады, особист сообщил, там вражина травила. Не завербованный немцами, а из идейных, что против большевиков. Я успел соскочить, а одиннадцать командиров погибло. Ко мне почему-то за антидотом не обратились, хотя я мог его создать с помощью капсулы. Была там у той такая опция. Вот такие дела.