– Твой шофёр такие сказки рассказывает, что ты один полсотни диверсантов уничтожил, - сказал генерал, закурив у окна.
– Мы кстати эту группу уже неделю ищем, а они тут рядом объявились.

– Врёт, их там двадцать семь было, двенадцать изображали пост, остальные в прикрытие. Никто не ушёл, это могу гарантировать.

– И ты их один?

– Ну да. Я же из плена сбежал, если не в курсе, генералам нашим помог. Так там пока по тылам у немцев бегал, сотни полторы таких положил. Был даже отряд егерей, в три десятка рыл. Вот с ними тяжело было, два часа в прятки играли, пока не сократил их поголовье в ноль. Эти послабее были, егеря серьёзнее, больше меня впечатлили. Честно признаюсь, мне встречи с ними одного раза хватило, постараюсь больше не встречаться.

Я сидел за столом, заканчивая с рапортом, генерал сразу сказал сидеть, когда я вскочил, увидев его. Написание рапорта и общение с генералом мне не мешало. Кроме него было два сотрудника Особого отдела, подполковник и майор, слушали нас не без интереса. Попросили рассказать, как был побег проведён, слышать слышали, но без подробностей. Вот и описал, ту же версию, что записали на Лубянке. Ну и орден показал, снял награды, когда форму в стирку отдавал, мол, получил от Карбышева за побег, с разрешения Сталина. Награда, кстати заинтересовала, новинка, таких ещё не видели, пока на болтах в ходу. Их кстати придётся сдавать и будут выдавать такие же как у меня, но со старым номером, что в документы вписан. Заменят награды. Я про это тоже сказал, выяснил в Кремле, во время награждения, они не знали. У генерала как раз орден на замену был. А так эта схватка с диверсантами, похоже снова изменила мою судьбу. Моё направление отменили, тем более комбриг хитрым финтом в свои замы знакомого офицера провёл и должность занята. Меня направили командиром полка на передовую. Там текучка высокая, немцы рвутся, а наши закопавшись, держат оборону, и всё равно потери немалые с обеих сторон, вот на место выбывшего комполка меня и направили. А перед тем как посадить в попутную машину, в ту армию куда нужная стрелковая дивизия входила, политработники ехали, подкинут, приказ принять полк уже имею, тот генерал-особист, лично наградил орденом «Красной Звезды». Это его спасибо за взятого пленного, много что натрещал, и уничтожение его группы. Я же говорю, постепенно буду добывать награды, вот ещё одна.

Машина покачиваясь катила в нужную сторону, а требуется проехать больше ста километров, чтобы добраться до места, и это штаб армии, до дивизии ещё дальше. Это была Сто Сорок Восьмая стрелковая дивизия, что входила в Тринадцатую армию Центрального фронта. Приму я Четыреста Девяносто Шестой стрелковый полк. Вот и качу куда нужно, там дальше было видно. Пока я всем доволен. Лучше комполка быть, чем замом комбрига. Маетная должность, всё время на ногах. Я конечно не против, энергии много, но лучше на наложниц буду тратить. Форма на мне чистая и сухая, награды размещены, включая новый орден, даже погладили, вот так мы в открытой кабине «Доджа» и катили в нужную сторону в составе транспортной колонны. На «полуторке» лучше было, хотя и трясло больше. А тут стиснули с двух сторон, мы на левой лавке сидели, за пассажиром, не вздохнуть не выдохнуть.

Впрочем, до штаба армии доехали благополучно, уже это радует. Дальше меня уже на другой машине, подбросили до штаба нужной дивизии. Мишину выделили именно мне, но в этот «виллис» загрузили много чего по линии Политуправления, так что место одно осталось, пассажирское, так нам ещё двух пассажиров всучили, те по пути сойду, сидели на пачках газет. Ничего, доехали благополучно, даже под обстрел не попали. Как раз перед нами артиллерия накрыла дорогу, и прицельно, ещё видели бомбёжку впереди, но мы под неё не попали, да и наши истребители появились. Пассажиры сошли на перекрёстке, как я понял, там был следователь из Особого отдела и боец с ним, а мы дальше. Вот и штаб дивизии, хорошо укреплён, судя по воронкам, недавно накрыли гаубицами. Машину на разгрузку, а меня быстро оформили, внесли в списки, то что новый комполка едет, тут уже в курсе были, пришло извещение по линии секретного отдела. Вернули удостоверение, туда внесли новую информацию, всё, я числюсь за этой дивизией, направление с назначением забрали. Не в штабе армии это сделали, а тут. Комдив лично познакомился со мной, пообщались, вроде ничего так. У генерала была медаль как у меня, двадцать лет службы в армии, мы оба глянули на них друг у друга, оценивая собеседника. Ещё у него был два ордена, «Боевик» и «Красной Звезды». Мы не просто беседовали, тот вводил в курс дела по полку, видно, что в теме, так что и знакомились, и описывал что с моим подразделением. Дальше, когда я переоделся, мне выдали полевую форму, погоны тоже полевые, я перекидал награды, ну и снаряжение положенное тоже получил, комдив распорядился. Так-то в полку должен был заявку подавать, но раз я здесь, почему и нет? Дальше посыльный сопроводил меня в штаб полка. Не одного, был комиссар дивизии, что и представил меня офицерам штаба полка и двум командирам батальонов, что подошли, познакомится. Третий не успел.

***

Очнувшись, я даже застонал. Новая жизнь. Нет, стонал я не от того что всё потерял, это расходники, новые получу, главное мою память хранилища помогли сохранить, а от того что тело всё болело.

– Товарищ майор, как вы?
– хрипло кто-то спросил, я даже и не понял кто это, парень али девка.

– Плохо. Что-то с памятью моей стало. Напомни, где мы? Даже кто я?

– Обеспамятствовали? Я старшина Овечкин, вы мой командир полка, майор Гаврилов. Мы в Брестской крепости.

Я конечно поразился, что снова в Гаврилова попал, но прошлое его тело я занял, и жил да воевал там достойно, есть чем гордиться. Стыдиться тоже нечему. Мне та жизнь больше всего понравилась.

– Да, что-то припоминаю. Какой день обороны?

– Да какой там обороны? По подземельям прячемся, а немцы нас ищут. Вроде девятый день идёт, как война началась. Или одиннадцатый? Не знаю, уже никто и не помнит. Мы вас вчера нашли.

Это да, этот Овечкин мне не в первый раз вот так встречается.

– Ясно, понял проблему. Значит, оборона изжила себя, поэтому будем прорываться из крепости, только нужно подготовиться.

– Да сколько раз пробовали, столько народу полегло, может кто и вырвался, но единицы.

– В этот раз получиться, поверь старшина. Тихо пойдём, никаких атак.

– И так пробовали, всё равно обнаружили и накрывали.

– Помоги встать.

Тот помог сесть, стоять я не мог, сил не было. Похоже в это мире Гаврилов умер при обороне крепости, тело истощённое не выдержало, и я заселился в его тело. Как будто притянуло. А не Мансур ли отслеживает мою жизнь и вот так вмешивается? Впрочем, подозрения возникли только при двойном попадании в тело одного командира, более следов вмешательств, я не видел. Да и тут не следы, просто подозрения. Я выяснил, что вместе со старшиной при мне ещё тридцать семь бойцов, истощены, обезвожены, ослаблены сильно, патронов по сути нет, многие ранены, но дух не сломлен. Оставив старшину за старшего, сообщив, что иду на разведку, нужно определить, как вырваться их крепости, после чего шатаясь, направился в сторону выхода. Мне сообщили где он. Никого с собой брать не стал. Хранилищ нет, но они спасли мою память при перерождении, хороший бонус. А пока брёл, и прикидывал свои шансы на успех, я их считал высокими, вспоминал как воевал и жил в прошлом мире. Знаете, а здорово было. Полком я командировал полтора месяца, комдив пристально следил за мной, даже как-то целый день пробыл на позициях полка, мы тогда на плацдарме оборону держали, наблюдая что у нас и как. Мизерные потери, и большие у немцев, да ещё всю артиллерию, что против нас работать смела, выбил, управляя огнём миномётов и «полковушек». Тот взял и выбил мне звание подполковника и в свои замы по строевой перевёл. Осенью того на повышение, начальником штаба стрелкового корпуса, а меня на его место, я стал комдивом, весной сорок четвёртого звание полковника получил, моя дивизия первой ворвалась в крупный город, получив его наименование, наградили дивизию орденом «Ленина», а мне звезду Героя со вторым орденом «Ленина». До этого я ещё два ордена заработал, оба «Боевики».

Надо сказать, что звания я получал с большим скрипом, Политуправление не давало, науськал комиссар дивизии. А я отказался в партию возвращаться. А на принцип пошёл. Я тоже человек и эмоциям подвержен, характер имею. Описал тому как мне отворот-поворот дали в Главном Политуправлении, вот на принцип и пошёл. Тот затаил и вот. Осенью сорок четвёртого меня перевели командовать стрелковым корпусом, а весной сорок пятого, когда шли бои на окраинах Берлина, и за сам город, дали генерал-майора. Берлин капитулировал шестого апреля, к слову. Сталин продавил и дали. Да, даже его приказ только со второго раза прошёл. Ох и рассердился тот. Ещё я говорил, как война закончиться, сразу в отставку. Мол, дальше в армии себя не вижу. Вообще я в списках был кого в последнюю очередь в отставку, считался хорошим военачальником, но когда написал рапорт об отставке, то уже на следующий день удовлетворили. Хорошо иметь Политуправление во врагах, на меня работают в такие моменты. И да, я успел за Японию инкогнито повоевать. На Дальнем Востоке трижды ранее побывал, пополнял запасы местных деликатесов, но сейчас прилетел бить пиндосов. А не люблю их, и хорошо бил, даже перехватил второй бомбардировщик с ядерной бомбой, этот на Нагасаки летел. И всё, я только подлетел на глайдере, облучив пилотов «подавителем», как раз дрон-ремонтник на крыло перепрыгнул, вскрывая люк, проник внутрь, я собирался дистанционно взять управление самолётом на себя, и скинуть бомбу на крупную военную базу США и их союзников на одном из островов, потому как первую бомбу я уже перехватил и скинул на флотскую группировку США, уничтожив её. Изуродованные останки тех, что удержались на воде, японские моряки добили, и тут яркий свет, и всё. Понял уже, что бомба рванула, но вопрос стоит, а почему? Приняли меры чтобы не прихватили как с первой бомбой было? Может быть.