Добывал я души, это так называю британцев, ловя их с тачками, стараясь чтобы мы были одни в коридоре, рядом с поворотом в нужный мне зал. Троих так отловил, их тачки заводил туда же, где моя стояла. Камнем по голове, собственной одеждой вязал, и кляпы в рот. Потом ещё двоих, это уже французы, я остановил, уточнял, и по голове. Да пофиг, вот верите, я за своё выживание борюсь и жизни этих людей для меня пустой звук, своих не трону, тут табу, а эти для меня на уровне немцев, также легко расплачусь их душами. Потом было три надзирателя, бежали вниз, с дубинками в руках, выскочил из темноты, я в этом месте нарушил проводку, шесть лапочек не горели, вниз дальше, вполне свет был. А швырнув два камня, попал куда хотел, в затылки, на третьего прыгнул на спину, и дважды по темечку. Аккуратно, убивать пока не хочу. Восемь тел, маловато, но хоть что-то, больше тянуть не стал, итак не появился, снаружи стоял учётчик, делал записи сколько тот или иной рейсов сделал. Связав новую добычу, проверил других, подумал, и взяв свою тачку побежал наверх. Учётчик хмуро взглянул на меня, но мой личный номер в журнал внёс, выгрузив тачку у кучи, там другие пленные загружали в кузова машин, побежал обратно, и на загрузку. Как загрузились, уже обратно в свой зал. Еле успел. Там двое очнулись, пытались развязать друг друга. Пришлось снова кляпы вставлять, чтобы крик не подняли.

Я нашёл кусок жести, кажется крышка он консервной банки, края острые, вот и вскрыл одному артерию на руке. Его же рубахой, разорвав, скрутил как кисточкой и стал рисовать пентаграмму. Одного бурдюка не хватило, второй использовал, а потом их тела внутрь пентаграммы, и запел катран призыва, мне нужен ментальный демон. Появился тот вскоре, и спросил:

– Что тебе человек?

Голос ещё тот, как пенопластом по стеклу, но я привычен, те все так говорят, я же удивлённо рассматривал демона, этот вид мне не знаком. Тот сначала проверил пентаграмму, пытался прорваться, и когда не смог, а это ещё и больно, уже пошёл на контакт.

– С таким видом незнаком. Что умеешь?
– спросил я.

– Лечить, ментальные работы, отвечаю на вопросы.

– Ясно. Мне нужно увеличить разум, без вмешательства, без нанесения вреда сейчас и в последствии. Одну чужую душу даю.

– Согласен.

– Договор?

– Договор, - подтвердил демон, и я зашвырнул тело одного надсмотрщика и тот превратился в мумию.

Осталось пять тел. Два ушли на призыв, вот третья душа на оплату, но как же хорошо думать стало.

– Отлично, нужно провести полное моё исцеление, без вредных вмешательств, но оставив внешний вид следов травм. Одну чужую душу даю.

– Согласен.

Зашвырнув очередное тело, я довольно расправил плечи. Отлично, даже зубы отросли, но жуткий голод напал после исцеления. Надеюсь синяки на месте, как я и просил.

– Мне нужно хранилище на ауру, способен такое установить?

– Да.

– Без вредных вмешательств нужно. Какое самое крупное?

– Сто семь тонн.

– Это на один слой ауры, а там шесть слоёв. Шесть сможешь поставить, чтобы те не мешали друг другу и бесконечный срок работали у меня?

– Да, могу.

– Хорошо, хранилище со стазисом, чтобы живых помещать, есть такое?

– Только на восемьдесят семь тонн.

Я скривился, но хоть что-то, поэтому и сообщил:

– Одно такое хранилище, со стазисом и возможностью живых брать, на первый слой, на остальные слои пять больших хранилища на сто семь тонн. Три чужие души дают.

– Одно хранилище и четыре души оплата, сложная работа.

– Тогда два хранилища, на первый слой стазис и с возможностью убирать живых, на второй слой на сто семь тонн, тоже со стазисом. За это четыре чужие души, - морщась, ответил я, последнюю душу я хотел пустить на оплату ответов, много вопросов было.
– Управление на сетчатку левого глаза.

– Согласен.

Закинув четыре оставшихся тела, сейчас это легче делал, сил в теле прибавилось, и болей нет. Значки хранилищ появились на сетчатке левого глаза. Я отправил демона прочь, обратно в свою обитель, быстро пробежался убирая тела и тачки в большое хранилище, и со своей тачкой к выходу. Там фонариком кто-то светил, остановил надсмотрщик, осветил зал, не заметив пентаграммы, принюхался подозрительно, но у того нос забит, простужен, запаха свежей крови не учуял, иначе пришлось бы в хранилище убирать, впрочем, я так и сделал, свидетель, что я тут был, так что рванул наверх, разгрузился и вниз. Вот так бегая с тачкой, а синяки на месте, проверил, когда наверх поднялся, я трижды посетил зал и засыпал пентаграмму мусором, чтобы найти её, нужно пыль на полу смести. Хоть так следы прикрыл. А дальше обычная работа пошла.

Вечером, когда перекличка была перед ужином, выяснилась пропажа. Дождик мелкий шёл, и мы под ним стояли ровными коробками, а надзиратели и охрана бегали, искали с собаками. Чёрт! Собаки. Зал с пролитой кровью те на раз найдут, и нашли, раз снова забегали. А мы так и стояли под дождём, и многие этому рады, мыться давали раз в неделю, попахивало от многих, а тут внеочередная помывка без лимита воды. Я тоже вполне доволен был, так как был из тех, от кого попахивало. Да и куртка в пыли, чистил ею пол, отряхнул понятно, но это слабо помогало. Так и не нашли, и лишив нас ужина, разогнали по баракам. Пока ищут пропавших, но в лагере правило, если кто сбежал, казнить каждого пятого, поэтому побегов было мало. Пока только определили кто пропал, и искали как те покинули территорию, ведь спуск в штольни был на территории лагеря, имеющий высокую ограду, вышки и колючую проволоку. Покинуть барак можно было легко. А дверь не запиралась, туалеты-то снаружи, обычные деревянные скворечники и посещать их ночью не запрещалось. Бараки обычные строения с нарами, даже воду носили в вёдрах и сливали в питьевую ёмкость. Там дежурные этим занимались. Работали активно прожектора, побег всё же, охрана на нервах, происки продолжались, у входа в штольни солдаты стояли, внутри работали тоже. Офицеры мелькали.

Действовать мне нужно быстро, на меня вскоре выйдут. Да стоит глянуть в журнал учёта, оп-па, а чего это пленный под таким-то номером мало ходок сделал, в отличии от других? А не участвовал ли он в побеге и убийстве надсмотрщиков? Кровь на полу думаю им приписали. Тела только найти не могут, с собаками ищут. Тут шесть бараков, по две тысячи в каждом, между бараками стоят ограды из сетки-рабицы, калитки на запоре на ночь, между барками не походишь. Я же ушёл за туалеты, луч прожектора как раз сместился в сторону и не мешал, и присев, убрал кусок земли в малое хранилище, кусок в пять тонн вышел, почти десять метров длиной, получился наклонный туннель вниз, я вполне протиснусь, что и сделал, спустился вниз по-пластунски, и убрал следующий кусок. Нужно за ограду выйти, за ней здания, там ателье, где генералы работали, кухня, и другие постройки, вот к ним нужно. Метров на пять ушёл под землю, ниже не стоит, там камень, уже зацепил один пласт. Заполнилось одно хранилище, стал во второе убирать, и первая попытка наверх уйти, но в фундамент одного и зданий упёрся, повторная, и повезло, вышел за зданиями. Тут ночью охраны особо нет. Вот так развернувшись активно работая руками и ногами, пополз обратно. Одежда сырая, в комок грязи превратилась. На коленях ткань истрепалась, на локтях тоже, грязный, но проход есть. Вот так сделал вид, что покинул один из туалетов и вернулся в барак, и быстро к отгороженному месту для генералов.