А ещё Сергей этот пригрозил, что живым Герман Осипович его не оставит, даже если про солонку не прознает. А если уж прознает, то точно прирежет, и поэтому Федька решил, что сбежит при первой же возможности. Где у братьев деньги лежат, он знал, и куда ехать — тоже. В Одессу, город у моря. Или в Кисловодск. Или в Ленинград, там затеряться легче. В общем, ещё он точно не решил. Вот пообедает, и тогда, на сытый желудок, сообразит.

Обед они перехватили на бегу, Ковров куда-то торопился, но посвящать в свои дела Травина не спешил, так что уже в три часа дня Сергей оставил автомобиль возле Пассажа, и отправился пешком к дому Симы. В том, что произошло с машинисткой, своей вины он не чувствовал, взрослые люди сами отвечают за свои поступки, но и просто так бросать это дело не собирался.

От улицы Белинского до Сухаревской площади он дошёл за двадцать пять минут, обогнав двадцать восьмой трамвай, в справочной института Склифосовского узнал, что Серафима Олейник пока что в сознание не пришла, и изменений в её состоянии нет.

— Медицина не любит суеты, товарищ Травин, — сказал ему знакомый по утренним процедурам доктор Юдин, — ничего с вашей сослуживицей не случится, идите и занимайтесь своими делами, а мы займёмся своими. Сегодня я здесь дежурю, завтра выйдет постоянный врач, доктор Охрименко, и тогда уже у него всё узнаете.

— Конечно, — Травин пока что никуда уходить не собирался, — только есть у меня вопросы, Сергей Сергеевич. Ничего странного в её состоянии вы не заметили? Могла она сама напиться и удариться?

Юдин задумался.

— Тут я вам не помощник, — сказал он наконец, — на первый взгляд, ничего особенного, таких больных часто привозят, кто с лестницы упал по пьяному делу, кто топором себя рубанул. Рана чистая, следов грязи в ней нет, кусочков посторонних тоже, словно гладким предметом ударили, могла в дверной косяк влететь. Вы сказали, что поздно ночью она домой пришла?

— Так соседка сказала.

— Точное время установить сложно, это могло быть и в десять вечера, и в полночь. К тому же она перед этим водку пила, и пирожные ела, желудок мы ей промыли. А большое количество жира и алкоголя на кровь влияют.

— Много пила?

— Судя по состоянию, как минимум бутылку беленькой. Да, не знаю, стоит ли вам говорить, но, не поймите превратно, Серафима состояла в любовной связи до того, как вы её сюда принесли. Скорее всего, тем же вечером.

Сергей на эту новость отреагировал совершенно спокойно.

— Хотите сказать, её изнасиловали?

— Синяки разве что на запястьях есть, небольшие, если и удерживали её, то недолго и не сильно. Других следов насилия я не нашёл, или она уже была в бессознательном состоянии, или всё произошло по общему согласию, но это уж милиции разбираться. Не удивлены?

— Я, доктор, в чужую личную жизнь не лезу, пока не попросят. А что ещё?

— Пока всё. Вы простите, товарищ, у меня ещё пациенты.

Выйдя на улицу, Травин раскурил папиросу. Как ни пытался он убедить себя, что Сима хорошо провела вечер, напилась, ударилась где-то, а потом заперлась в комнате от стыда, мысли перескакивали на совсем другой вариант развития событий.

В котором у Симы действительно было свидание, только не очень удачное. И ударилась не она сама, рана на лбу вполне могла быть от удара каким-нибудь гладким, как сказал доктор, предметом, который нанёс этот неизвестный ухажёр. Например, водочной бутылкой — стекло на них пускали толстое, достаточно прочное для человеческого черепа. Возможно, Сима сопротивлялась, её ударили по голове и разорвали одежду, потом в бессознательном состоянии изнасиловали, бросили возле дома, где она перепачкалась землёй. Через какое-то время она очнулась, и сама добралась до подъезда, а потом и до комнаты. Сумочка с деньгами лежала в комнате рядом с машинисткой, когда он её нашёл, за несколько рублей в ночной Москве могли прирезать не задумываясь, выходит, шла она до дома недолго, и место, где до этого лежала, должно быть совсем рядом.

Когда Травин поднялся в квартиру, где жила Сима, сыщицкий запал почти угас, и он с каждым шагом всё отчётливее понимал, что влез не в своё дело. Криминальная версия казалась всё более надуманной, и даже если что и было, разыскивать преступников должна милиция, и наверняка стражи порядка сейчас этим занимаются.

— Нет, не приходил никто, — сказала ему Купанина, прикрывая мощной фигурой примус и отгоняя мальчишку лет семи от тарелки с печеньем, — я тут всё время, никого не пропущу. Да и Клавдия Петровна не даст соврать.

Ещё одна соседка охотно подтвердила, что тоже следит за другими день и ночь, и что Сима и раньше частенько возвращалась поздно, но вот чтобы пьяной — никогда. А в этот раз аккурат в полночь пришла, не поздоровалась, молча открыла комнату ключом и заперлась.

— Вином несло от неё знатно, и платье порвано было, — Клавдия Петровна поджала губы, показывая, что осуждает. — И как только в советских учреждениях таких держат. Вам товарищ милиционер насчёт комнаты ничего не говорил? А то она одна шесть квадратных саженей занимает.