— Ну да, — растерялась девушка, — так вы меня не преследовали?

— Совсем немного, вы так быстро сбежали, что у меня и шансов не было. Меня зовут Сергей, я у Пахомовой комнату снимаю.

— Так вы потому в отделение приходили, что могли что-то знать? — догадалась Кольцова, — а я уж себе придумала. Вид у вас такой, товарищ Сергей, что вечером в темноте встретишь, заикаться начнёшь, да и днём тоже, вылитый преступный элемент.

— Уж какой есть, — нахмурился Травин, — уж извините, что побеспокоил, гражданочка.

— А вы обидчивый, — Лена хитро прищурилась, — знаете что, а пойдёмте-ка со мной. Фамилия какая ваша?

— Травин.

Кольцова потянула его за рукав обратно в квартиру, и дальше по коридору. В большой комнате за круглым столом сидели двое, низенький толстый мужчина с лысиной, покрытой редкой прядью, в военной гимнастёрке, и полная высокая женщина с мощными плечами и такими же мощными стёклами очков в роговой оправе. Они ели и о чём-то разговаривали, при виде Сергея прервались.

— Познакомьтесь, — сказала Лена, положив ложечки на буфет, — это Серёжа Травин, мы с ним встречаемся. А это моя тётя, Янина Иосифовна, и дядя Генрих Янович. Нет, тётя, Серёжа с нами не останется, мы срочно должны идти.

— Куда это вы на ночь глядя собрались? — обладатель густого баса смотрел на гостя, как на помеху между ним и пирогом с вареньем.

— В кинотеатр, — ответил Травин за Кольцову, — на «Крест и маузер».

Афиша фильма украшала фасад Главкино, когда он проезжал на велосипеде по Тверской.

— Это хорошая картина, — неожиданно одобрила Янина Иосифовна, — Геня, я тебе о ней говорила давеча, её товарищ Благонравов снял по актуальнейшим проблемам низости и ханжества религии, проблематика архисовременная. Наркомпрос Луначарский очень хвалил, сказал, мол, нужный стране фильм, не то, что мелкобуржуазные поделки. Юноша, вы комсомолец?

— Нет, но готовлюсь им стать, — деликатно ответил Сергей.

Кольцова, чтобы прервать расспросы, утащила его за рукав обратно в прихожую, точнее, пыталась тащить — при такой разнице габаритов это смотрелось самонадеянно, но Травин дал себя увлечь, вновь вытолкать обратно к лестнице, и через минуту они стояли у подъезда. Племянница покойника Пилявского Сергею понравилась — стройная, с пропорционально небольшой грудью и изящной шеей, пронзительными голубыми глазами и приятным высоким голосом. Даже шрамик над пухлой верхней губой не портил вид, а наоборот, притягивал взгляд. Молодой человек прикидывал, что делать дальше, отделаться от неожиданной знакомой, или всё-таки знакомство продолжить.

Но всё уже решили за него.

— На «Крест и маузер» я не пойду, — сказала Лена, — скука смертная, а вот «Багдадский вор» с Фэрбенксом для первого свидания сгодится. Ваш Боливар, товарищ Травин, двоих выдержит?

— Кто? — не понял молодой человек.

— Ну велосипед же. Ты что, О Генри не читал?

Проснулся утром Сергей от звона будильника, хотя вставать ему так рано было незачем — весь этот день до обеда он был свободен. Кольцова откинула одеяло, потянулась, и начала быстро одеваться. Спала она совершенно голой, и пристального мужского взгляда не смущалась.

— На лекцию опоздаю, мне Кольцов устроит весёлую жизнь, — сказала она, натягивая блузку.

— Какой Кольцов? — не понял молодой человек.

— Пашка Кольцов, доцент, читает нам сегодня государственное право.

— Родственник твой?

— Какой там родственник, — Лена подтянула брюки, поставила ногу на стул, шнуруя ботинок, — муж.

К такому повороту событий Травин был не готов. Вечером они и вправду доехали на велосипеде до кинотеатра «Колизей», что на Чистых прудах, но билетов на вечерний сеанс не осталось, и Лена предложила просто прогуляться по темнеющему городу. А потом, слово за слово, попросила, а точнее, потребовала показать, где Сергей живёт, и уже в комнате они быстро оказались в одной постели. Отношения развивались стремительно, муж Пашка в них никак не вписывался.

— Бывший практически, — сжалилась девушка над Сергеем. — Мы с ним два года прожили, и разбежались, уж больно ревнивец был, только и бубнил, с кем пошла, на кого поглядела. Одна от него польза была, родство со Станиславским, я за эти два года все спектакли в Москве пересмотрела. Если хочешь, он и нам билеты достанет, в Малый или Художественный.

— Да я больше по кино.

— Это я поняла, — Кольцова наклонилась, чмокнула Сергея в нос, — всё, побежала. Позвоню.

— Куда позвонишь?

— В гараж, плакаты-то ваши по всей Москве висят. «Такси не роскошь, а культурная необходимость, телефон два пять один пять шесть», — процитировала она. — Ты тоже не пропадай, номер наш домашний я чирканула.

Она помахала бумажкой, положила на стол, и выбежала из комнаты. Сергей вздохнул, накрыл голову подушкой, спасаясь от утренних солнечных лучей, и почти сразу снова уснул.

На работу он отправился в два часа, его смена начиналась только в девять вечера, но Коробейников попросил съездить за запчастями в Дукс. Новые французские Рено ремонта практически не требовали, а вот прокатные машины, которых в гараже было три десятка, ломались часто и с фантазией. Детали для них собирали где могли, а что не удавалось найти, заказывали через Автопромторг за золотые червонцы, так что машины эти, как мрачно шутил Коробейников, уже на вес золота были.