Останавливать джака я не стал, меня бы местные тоже жалеть не стали.

— А почему второе-то? — уточнил я у Азгората.

Заглотнув охранника, он ответил:

— Первым был доппель, который тебя в академии изображал.

— Видимо успешно, — констатировал я.

— Настолько, что теперь все думают, что ты умственно отсталый.

Я вздохнул.

— Ладно. Если с едой ты закончил, то давай разнесём здесь всё нахрен.

Азгорат подлетел ближе и пригнулся, чтобы мне было удобней на него залезть, а потом с грустью ответил:

— Я бы, конечно, не отказался ещё и от десерта. Вот только нам и обратно лететь придётся. А на полный желудок это не слишком удобно.

Отвечать на его гастрономические сетования я не стал, да и некогда было. Джак, конечно, очень силён и появился как нельзя вовремя. Но раз уж он здесь, то сбегать с пустыми руками я не намерен.

Да и вообще, побегом это называть уже не получится. Скорее контрнаступление.

Но и бороться со всеми военными силами де Пейнов тоже не самая хорошая идея.

Уже поднялась тревога, а значит, нужно всё делать быстро. Тем более, что к нам приближались примерно три десятка охранных дронов.

С ними-то проблем не возникло никаких, Азгорат прихлопнул их как надоедливых мух ещё на подлёте, но вот следом в воздух поднимутся боевые корабли, и всё будет уже не так просто. А в идеале я хотел…

— Возвращаемся, — крикнул я ему, — забыл кое-кого.

Спрыгнув с Азгората, я снова вернулся в уже полуразрушенной здание, теперь сонного газа можно было не опасаться, так что я быстро нашёл Германа.

Он, охренев от происходящего, прятался под одним из прочных столов, видимо, боясь, что и эта часть нашей бывшей тюрьмы-фабрики обрушится и тем самым надеялся уберечь свою голову от обломков.

— Ну что? Теперь-то пойдёшь со мной?

— Что ты там устроил? — спросил он меня, выбираясь из под стола.

Я улыбнулся.

— Просто прибыло подкрепление.

— Ладно, но куда мы полетим? Я в розыске, помнишь?

— Обсудим это позже, в любом случае, здесь сейчас будет очень жарко. Уходим скорее.

Мы побежали к выходу, но, увидев, Азгората, Герман, подобно сожранному тюремщику, едва не драпанул обратно.

— Спокойно. Он со мной.

— Он?! Ты шутишь, что ли?!

— Ни капли, — серьёзно ответил я, — залазь ему на спину, в седле места хватит и двоим.

Когда мы крепко уместились на джаке, я расспросил его о том, где, как он думает, может сейчас находиться хозяин этого места. В конце концов, Герман провёл здесь гораздо больше времени чем я, и этот вопрос был одной из главных причин, по которым я за ним вернулся.

К счастью, он не подвёл, и, маневрируя, между всё новыми и новыми партиями дронов, мы приближались к западному крылу местного командного пункта.

Правда, уже и мне пришлось пострелять, чтобы обезвредить оружейные башни, пока Азгорат занят дронами. Что ни говори, а даже он не может успеть везде и сразу.

Это ещё хорошо, что боевые корабли всё ещё оставались на взлётной полосе, что меня даже удивляло. Я ожидал более быстрого реагирования.

Но тут мне уже Герман объяснил в чём дело. Оказывается Льюис очень уж верил в своих дронов, и не хотел держать несколько готовых ко взлёту команд на постоянной основе, ведь содержание каждой влетало ему в копеечку. Тем более что, чтобы сюда добраться, нужно пролететь сквозь его патрули вокруг осколка. А нападение изнутри он даже не рассматривал, как возможное.

Джака же эти самые патрули пропустили просто потому что он не отображается на радарах.

В общем, спасти сэкономившего на защите богача-бандита теперь могло разве что чудо.

И оно не случилось.

Вся эта ситуация так сильно застала его врасплох, что он настолько растерялся, что даже не сделал попытку где-то спрятаться и переждать опасный момент.

Так что, быстро разогнав его охрану, я привязал насмерть перепуганного похитителя к лапе джака, ну не брать же его в седло, в самом деле. И мы полетели обратно.

Что забавно, его патрули вокруг осколка так ничего не засекли.

А вот на подлёте к академии, нас уже ждала целая делегация во главе с ректором.

Академия — это не только изнуряющие занятия, рейды на тварей с пиратами и вольница для тех, кто хочет себя показать в поединке, на гоночном треке или на научном симпозиуме, последних, кстати меньшинство.

Академия — это еще и стабильность. Из года в год, из десятилетия в десятилетие тут действует свод нерушимых правил. Нарушения которых зачастую можно посчитать по пальцам одной руки.