Выходило, что двенадцатилетний пацан выбрался с помощью той самой нити из подвала, убил двух человек, расчленил тела и утащил в лес. Потом дождался прибытия Шевцова, оглушил, выбил информацию и отправил на корм зверям.

Алексей бы никогда не поверил в такое, если бы в деле мальчика не имелось четыре трупа. Однако, даже так разница между состоянием аффекта и хладнокровным убийством пятерых человек… Пятерых, ведь дом Тухлого после найденного проверили очень внимательно, найдя кровь за батареей и возле калитки.

Отыскали машину с телами в озере и отследили путь парня до вокзала, полностью завершив картину произошедшего. Можно готовить группу захвата и проводить операцию по задержанию. Впрочем, парень предусмотрительно улизнул на Титан, а там уже и генерал Кодзима приказал придержать дело, со словами: «уж очень интересный актив вырисовывается».

Довольный, что для него дело закрыто, Алексей вернулся к работе по профилю, раскручивая злополучный канал поставки наркотиков через Титан. Удалось выяснить возможное место передачи товара в зоне контроля Альянса. Действовать самим сложно с политической стороны, и генерал решил задействовать дремлющий, бесплатный актив.

— И всё же, Лёха, стоило направить наш отряд, ребята сделают всё тихо.

Отвлёкшись от размышлений, следователь пожал плечами на вопрос водителя:

— Не знаю, Вить. Тут ведь дело не в том, чтобы сделать чисто, скорее, наоборот, должен остаться кровавый фарш. В назидание.

— И потери при операции не важны, — поморщился товарищ. — Но, знаешь, не лежит душа что-то к такому, да и пацан мутный…

— Сомневаешься, что справится? — хмыкнул Алексей.

Тот задумчиво почесал недельную щетину:

— Думаю, осилит. Я видел его дело, не всякий наш на его месте так справится, у парня вместо нервов — сталь. И при этом сильно не в порядке с головой. Я боюсь, что мы в итоге получим больше проблем, чем пользы.

— Шеф посчитал, что всё не так плохо. Хотя я с тобой согласен, Накадзима слишком странный.

Водитель нахмурился, недовольный решением начальства, но продолжать тему не стал — машина снизилась перед оранжевым двухэтажным домом.

— Опять твои мегеры цвет стен и крыши поменяли, — фыркнул Виктор, опустив аэрокар на площадку перед калиткой. — Не к добру. Крепись, мужик!

— Спасибо, друг, — тяжело вздохнул Иванов, открывая дверь аэрокара.

Вскинув на прощание руку, он проследил, как его друг и коллега уводит машину в небо. Постоял, выдохнул и, распахнув калитку, шагнул на участок, где его уже встречала стоящая на пороге дома, уперев кулаки в бока, высокая рыжая женщина.

— Явился, тень отца! Что на этот раз? Налёт пришельцев?

— Не начинай, Вика… — скривился мужчина, проходя мимо отошедшей в сторону жены.

Она набрала воздуха в грудь, прежде чем ещё громче продолжить:

— Что значит — не начинай? Тебя не было две недели! Сколько можно, Лёша! Ты даже на день рождения дочери не появился!

Сжав губы в ниточку, мужчина молча поднялся на второй этаж. Зайдя в небольшой кабинет, поставил сумку на стол, снял куртку и, наконец, освободился от надоевшей портупеи парализатора на боку. Камуфляж на вешалку и в шкаф, оружие и документы в сейф.

— На тебя нельзя положиться ни в чём важном! Завтра опять улетишь, оставив всё на меня! Что ты за мужик такой?!

Жена продолжала выплёскивать эмоции, что варились в её голове, когда он отсутствовал. С каждым словом всё повышала тон, пока не сорвалась на крик на последней фразе. Он знал собственную жену, сейчас с ней бесполезно разговаривать, пока она не выговорится.

А ещё ему совсем нечего сказать. День рождения прошёл четверо суток назад, и в тот день они с Виктором выбивали показания из одного информатора. Иванов не мог отлучиться, никак не выходило. Слишком далеко от цивилизации, одна машина, и кто-то должен постоянно смотреть за пленником.

— Прости, — хмуро произнёс мужчина, попутно надевая домашние штаны и футболку.

— Бог простит. А я не собираюсь! — взбешённо выплюнула слова женщина.

Дрогнули стены от удара дверью кабинета, и следователь остался один, смотря в одну точку. Рухнул в кресло, а рука сама полезла в ящик стола, доставая бутылку коньяка и там же стоящий стакан. Нацедив его доверху, не морщась, как воду, выпил залпом и захрустел сухариком из начатой пачки.

Интересно, когда всё в его личной жизни пошло не так? Когда стоило остановиться и посвятить время семье? Год назад, три? Можно что-то исправить или окончательно поздно? Налив ещё стакан, также угрюмо выпил и, мощно выдохнув, убрал бутылку обратно в стол.

В голове приятно зашумело… Жаль, что всего на пару минут, а потом дополнительные модификации генома, полученные при поступлении на службу, полностью уберут все эффекты. Надо бы попробовать загладить вину, но что дочери-то подарить? Из возраста мягких игрушек выросла, машину рано. Не шмотки или косметику же?