Почесав в затылке, принялся редактировать готовый чертёж, подгоняя под свой рост. Вырезать, вставить, прогнать через симуляцию, поменять количество мышечной ткани, опять прогнать симуляцию движений. Посмотреть расчётные значения мышечного усиления, увеличить количество волокон.

Может, интегрировать крылья? Сейчас броня способна компенсировать свой вес и парить. Взял схему, примерил, и с сожалением откинулся на спинку кресла. В принципе, возможно, хоть и дорого. Но боевые качества брони падают. Лучше потратить концентрат на механизм силового укрепления материала. Конечно, лучше полноценное силовое поле, чем усиление молекулярной связи, но это сильно увеличит доспех.

Будь во мне два метра роста, что-то придумать не сложно. Однако, для пацана в метр с кепкой медиаторы займут слишком много места, не выдавая ничего серьёзного по прочности самого поля. Поэтому, убрав с монитора схемы полётного костюма, продолжил методично копаться в том, что есть, переделывая систему снятия нервных импульсов. Мышечную ткань тоже поменяю на ту, которая сейчас используется в «Скифе». Она лучше.

Стало темнеть, развернувшись на сидении, я закинул ноги на стол, наслаждаясь закатом в горах прямиком с рабочего места. Один из небольших плюсов прозрачной крыши и, частично, стен, кроме того, что светло днём настолько, что освещения обычно не требуется почти ни для каких работ. Тот, кто проектировал ангар, хорошо подумал о преломлении света и тепловых потоках.

По идее, тут должно быть жарко, как в теплице, но, нет, наоборот, прохладно в жару и тепло в холод. Уникальная штука этот морф, до сих пор не перестаю удивляться. А уж как легко из него делать всякое разное…

Необычный мир себе создали далёкие потомки. С одной стороны, полностью искусственная система, поле, морф, порталы. А с другой — идеально комфортная и вписанная в экологическую подсистему. А ведь Титан, полностью созданная планета: классический спутник Сатурна был разобран на запчасти ещё в тридцать первом веке. Всё, что от него осталось, лишь небольшой шарик совсем ни на что не годных силикатов, который так и висел сотни лет, пока на минералы и водород не разобрали сам Сатурн.

Жалкие остатки от лун, когда то красивых колец и ядра газового гиганта, упаковали в единое тело и отправили на новую орбиту. Ту же, что и у колыбели человечества, к слову сказать. От Титана до Земли стабильно десять миллионов километров. Планету терраформировали грубо, желая сделать быстрее, что привело к формированию довольно большого количества перепадов высот.

Те же Венера и Европа — гладкие, как шарики, как и Марс. Не говоря уже о Матери — единственной планете, в которой практически нет вещества из Солнечной. Тогда такой проект являлся вызовом человечества, а, точнее, китайским возможностям. Впрочем, ничего, собрали себе планету.

Или взять Свалку: размером она чуть больше Луны, но, при этом, имеет гравитацию выше нормы и мощное магнитное поле. Всё искусственное, и планета изначально предназначена, как полигон для обучения наземных сил. Это потом на ней стали «консервировать» старую технику и оборудование, так что к концу эпохи войны планетоид уже носил своё название. Ну а далее его перепрофилировали под планету-тюрьму, создав полдюжины зон-резерваций, которые сейчас весьма расползлись.

Возвращаясь к Титану, гористые условия, каверны, однородный состав коры планеты позволили очень хорошо прижиться кораллу. Ресурсное изобилие наложилось на менталитет народов, так и не сумевших до конца стать единым человечеством и мирно поделить ресурсы. Поэтому на планете вот уже которую тысячу лет тлеют очаги конфликтов и напряжённостей, конца и края которым не видно. Места боёв меняются со временем, да и на большей части планеты, на самом деле, не менее спокойно, чем дома. Местные, конечно, любят повоевать, но желательно не прямо возле хаты.

Мои ленивые размышления и любование закатом прервало оповещение радара. Цель одиночная, скорость средняя. Аэрокар, судя по показаниям массдетектора и отражению сигнала к площади, бронированный. Встряхнувшись, перевёл турели обороны в боевой режим.

Аэрокар, тем временем, включил проблесковые маячки и замедлил скорость ещё сильнее. Прищурившись, сопроводил его орудиями до самого ангара, держа палец над клавишей стрельбы. Лишь когда он опустился, и неспешно выбралась невысокая фигура в горном камуфляже, убрал руки и вышел навстречу неожиданному гостю, включив по дороге прожектор, освещающий площадку перед ангаром.

Мужчина прищурился от ударившего в глаза света, но остался расслабленно стоять, держа руки на виду. Я подошёл ближе и, удивлённо подняв бровь, поздоровался:

— Доброй ночи, Алексей Геннадиевич.

Следователь СИБ почти незаметно кивнул.

— Доброй, Накадзима.

Я оглядел его потёртый камуфляж, всю ту же сумку на плече и висящий на шее жетон. Аэрокар позади него бронирован, но оружия на нём не видно, и, вроде, за рулём, как и раньше, один водитель. Немного успокоившись, я поинтересовался:

— У вас есть ко мне какие-то вопросы по тому случаю?

— Нет. Есть другое дело, которое следует обсудить, — отмахнулся безопасник.

Натянуто улыбнувшись, я махнул внутрь ангара:

— Проходите, обсудим. Чай, кофе?

— Кофе, — кивнул мужчина, направившись внутрь.

Пока я возился с кофемашиной, он развалился в гостевом кресле, сбоку от моего рабочего стола. И, оглядев мастерскую, довольно цокнул языком: — Хорошо устроился, Святогор.

— Стараемся…

Налив кофе, поставил перед ним кружку и сел напротив, вопросительно подняв бровь. Следователь сделал большой глоток и поставил чашку обратно на стол, перед тем как объяснить цель своего прибытия: