Сняв с шеи цепочку с ключ-картой, аккуратно поместил её в прорезь считывателя. Кабина осветилась активирующимися мониторами, а система запустила сканирование тела. Секунда, и на экране появилась надпись: «Добро пожаловать, пилот».

Руки подхватили шлем, опуская его на голову, и я откинулся в кресле, чувствуя, как ремни крепко стягивают тело и кресло подстраивается под фигуру. Пилотский костюм же, тем временем, соединился со шлемом и подключился к медицинской системе.

Калибровка синхронизации не нужна — многократно сделана при тестах. Первый уровень взаимодействия с машиной, и я осторожно поднял руки доспеха, проверяя отклик.

Отлично! Вдох и второй уровень синхронизации.

Навалилось привычное множество ощущений от датчиков, три секунды калибровки, и основная часть отступила, оставив лишь зрение и слух. Короткая команда, и фиксаторы стапеля разомкнулись, позволяя сделать первый шаг. А далее ещё один, уже более уверенно.

Отлично.

Доспех слушался великолепно. Подхватив нагинату, я вышел из ангара наружу. Проверка укрепления оружия, поле, синхронизатор. Всё в норме. Подшаг с уколом, отступить, рубануть, крутнуть древко в руках и опять уколоть. Активация гравизахвата и следующий укол оказался ускорен ещё и им. Две минуты боя с тенью, проверяя работы связок и мышц.

Сброс второй стадии синхронизации, и я опять в кабине. Короткий отдых, опять вторая стадия, расправляются плоскости крыльев. Волевое усилие после которого земля стремительно проваливается вниз.

Форсаж, переворот, резкая остановка, проверяя компенсатор перегрузок, рывок вбок, вниз, опять наверх. Переворот, и устремился вперёд, выдавая предельное ускорение, добавив скорости гравизахватом.

Земля внизу слилась в единое полотно, пока, наконец, доспех не тряхнуло при переходе звукового барьера. Воздух встал стеной, сквозь которую нужно пробиваться, тело руки и ноги крепко сжались, стараясь уменьшить сопротивление потоку.

Форсаж, и гравизахват отключен, тяга опирается на все шесть пилонов крыльев вместе с медиаторами на корпусе, медленно наращивая скорость.

Тысяча пятьсот километров в час, шестьсот, ещё пятьдесят.

Крылья в норме, полёт устойчив. Но скорость дальше набирается очень медленно, полностью остановившись на тысяче семистах.

Гравитационный импульс, помогая тягой. Восемьсот. Форсаж.

Доспех задрожал и ускорился ещё сильнее.

Две двести, триста, есть два маха! Ещё больше энергии на медиаторы, две семьсот!

Пара секунд полёта, отключение форсажа и гравизахвата, после чего доспех стал сбрасывать скорость.

Медленно затормозив к дозвуковой, я сбросил вторую стадию синхронизации и развернул доспех в обратную дорогу, отдыхая и оценивая результаты.

Это не совсем боевая скорость, так как не активировал силовое поле, которое сильно увеличит силуэт и, соответственно, сопротивление воздуха. До трёх, вероятно, дотяну, но явно не в первый вылет. В целом, результат в пределах расчётных значений, более того — чуть выше.

Впереди показался ангар, но я решил не лететь до него, а резко устремился к земле.

Резкое торможение крыльями и гравизахватом, но многотонная машина всё равно с грохотом вбила ступни в грунт, уходя по середину икр. Прыжок, падение, и ноги бросили весь вес доспеха вперёд, опираясь на одни искусственные мышцы, отдаваясь короткой фантомной болью.

Тем не менее, прочные связки и кости справились.

Прыжок, ещё один, небольшая помощь крыльев, переворот в воздухе, резкое торможение. И «Кузнечик» плавно завис над парковкой возле ангара, медленно опустившись на поверхность.

Очень хорошо. Манёвренность почти на уровне лёгкой мехи, несмотря на вдвое больший вес.

Отключив синхронизацию, я потянулся влево от кресла, отщёлкнув створку небольшого холодильника. Вытащив бутылку с водой, жадно сделал несколько глотков и убрал обратно, защёлкнув в специальном креплении. Холодильник модный, с кучей небольших отсеков и креплений, чтобы ничего не болталось внутри в бою.

Машина показала себя хорошо — её обычная часть, по крайней мере. Пришло время проверить реактор.

Первый уровень синхронизации, и команда на активацию. Нейроинтерфейс открыл новые порты и установил дополнительные связи, а сознание затянуло в темноту.

Чернота сменилась размытыми пятнами, как при закрытых веках днём, звуками движения чего-то огромного, близкого и далёкого, существующего и нет. Сосредоточившись на произвольной точке рядом с собой, потянулся к шуму вокруг, медленно наполняющемуся смыслом определений и уравнений. Точка пространства сфокусировалась, приняв форму куба, моментально распавшегося на тысячу подобных.