– Не думаю, что задержу вас надолго. И десяти минут вполне хватит. – Сезонов кивнул на молчаливый пригласительный жест Михайлова занять место напротив рабочего стола. – Хотел бы знать ответы на некоторые вопросы.

– Насколько я понял, что-то связано с нашим общим товарищем, Ковалевым.

Полковник сел на свое место и, сложив руки на столе, наклонил корпус в сторону гостя.

– Верно.

– Это стало большой неожиданностью для нас. Мы с ребятами собрали кое-какую сумму вдове его, Дарье. Хороший человек был Арсений. Отчего умер, не знаете?

– Скоротечный обширный инфаркт и шок.

– Вот как! Хм. Это странно... – Михайлов нахмурил брови, тоже, как и Сезонов, не поверив установленным причинам.

– Вам странно?

– Несмотря на возраст – давно не юное ведь поколение – Арсений держался молодцом, еще фору давал молодым. Хотя бы даже тому сержанту, что стоит на воротах.

– То есть в последние дни и недели до смерти вы не замечали ничего подозрительного в его здоровье, он не жаловался?

– Абсолютно! И в последний свой день здесь был обычным: то есть деловым, ответственным, решительным. Я ничего не заметил. Возможно, кто-то что мог и заприметить, но… всех собирать, опрашивать об этом... Мы здесь и так как муравьи бегаем, не поймаешь. Меня-то вы едва успели словить. – Михайлов усмехнулся.

– А настроение? Какой он был?

– Не отступал от своего естественного поведения. То есть всегда собран, аккуратен. Пошутить мог – он как-то тонко чувствовал, как и когда повеселить, разрядить обстановку. Вы знаете, сложно было определить, что у Арсения на душе на самом деле. Он очень умело скрывал свои личные, семейные переживания, не выносил их в рабочую среду. Он не был человеком закрытым, нет! Просто не загружал нас своими проблемами, не просил помощи или содействия, во всем разбирался сам. Настоящий мужик! Пять лет назад был таким, год назад, месяц, в последний день. Всегда один и тот же.

– Ясно. Вы знаете, где его нашли?

– Да, сообщили. На трассе в сторону Туношны. Следственный приезжал на днях, опрашивал, собирал данные, смотрел досье Ковалева... Но вы же, насколько понял, не из их ведомства.

– Нет. Я хотел бы сам разобраться в этой всей истории в память о друге. Найти – попытаться найти правду. Мне кажется, всё не так просто.

– Почему вы так думаете? – Михайлов в любопытстве придвинулся ближе к столу. Сезонов рассказал ему, как прошлым вечером решил посетить место, где нашли Ковалева, и как там оказалась особая следственная группа, следователь которой ничего не разглашал.

– Хм. Серьезные граждане. – Михайлов помолчал, прежде чем ответить.

– Вы знаете, почему Арсений мог оказаться там? Близ закрытого полигона, спецчасти? – Сезонов задал главный вопрос.

Михайлов, глядя в стол, медленно покачал головой.

– Я сейчас вспоминаю… Думаю, что он говорил про Туношну… Но ничего не приходит в голову, нет, – полковник поднял глаза на Сезонова. – Дел у него никогда там не было. Я его туда не направлял. Зачем ему понадобилось в ту сторону – не представляю. И до полигона этого нам дела особо нет. Не там наша служба. Не знаю, не могу ответить на ваш вопрос.

– Ладно. Спасибо, что согласились на встречу. Не буду вас задерживать.

Сезонов встал и протянул Михайлову руку.

– Не знаю, как помог, много ли вам сказал. Но если вам действительно важно всё, чтобы разрешить дело о смерти Арсения, я был бы рад знать, что что-то нужное поведал, – Михайлов ответил на рукопожатие московского офицера и взял с тумбы сумку.

– Мне важно любое, даже несущественное и обычное. Может, за обычным и кроется таинственное, – вздохнул Сезонов, снимая с напольной вешалки пальто и накидывая на шею шарф.

– Ну… Таинственного нам бы поменьше. С реальными бы вещами разобраться, не с мистикой дело иметь, – хмыкнул полковник, снимая с соседнего крючка китель и куртку.

Во дворе полковника ждал служебный автомобиль. Кивнув друг другу на прощание, ярославский и столичный офицеры расстались: Михайлов сел на заднее сидение ожидавшего его авто, а Сезонов вышел за ворота следом за выезжавшей служебной машиной и сел в свою «ниву». Посмотрев на часы на запястье, подполковник посчитал, что до следующей встречи у него еще добрых пара часов, поэтому можно немного расслабиться и привести мысли в порядок посреди этих беспокойных дней. Сезонов выехал со стоянки перед воротами на улицу и развернул автомобиль в сторону Которосльной набережной.

***

Архитектурный ансамбль времен классицизма, который занимал военный учебный корпус, тянулся вдоль оживленного Московского проспекта. Начальник Ярославского училища ПВО Ильинов, широколицый и гладко выбритый генерал-майор с зачесанными набок седыми прядями и добрыми, проницательными голубыми глазами, принял Сезонова не в своем кабинете, а предложил по-свойски обсудить всё в опустевшей на время очередного учебного занятия столовой. Подполковник согласился, тем более, он так и не успел пообедать, засмотревшись часовнями и парками исторического городского центра.