Лейтенант снял блокировку со служебного седана и открыл багажное отделение. Сезонов поставил на дно сумку с портфелем и прошел к переднему пассажирскому креслу. Калдыш сел за руль. Дождавшись, когда подполковник пристегнется, лейтенант протянул ему папку.

– Это лишь немногое из того, с чем вам следует ознакомиться перед тем, как более полно погрузиться в события, – сообщил Калдыш, поворачивая ключ зажигания и пристегиваясь под урчание прогреваемого двигателя. – Вас ведь успели просветить по теме?

– К сожалению, немного, – ответил Сезонов, принимая папку. – Пришлось связаться с... Селивановым, кажется, фамилия?… чтобы он направил по факсу некоторые материалы. И сам пытался что-то отыскать в сети. Практически не было времени вчитываться, всё как-то поверхностно.

– Полковник Селиванов, да, я в его подчинении. А когда сами искали, конечно же, ничего в открытом доступе не нашли?

– Увы, – подполковник качнул головой и снял с папки резинку. – И раз публично ничего не освещено, полагаю, дело секретное.

– Вы действительно единственный в стране, можно сказать, специалист в военном деле по… паранормальному? – произнес лейтенант, внимательно глядя на подполковника.

– Смотря что вы под этим понимаете. И нет, не единственный. Просто… чуть более опытный. – Сезонов несколько помялся, подбирая более или менее подходящее слово, означающее его просвещенность относительно внеземного невероятного в лице ярославских пришельцев.

– Понимаю широко – всё нечеловеческое. Хотя, – Калдыш понизил голос, зачем-то всматриваясь вдаль в лобовое стекло, – когда вы увидите его, точно удивитесь. Все ваши представления о мире порушатся.

Подполковник удивленно и вопросительно посмотрел на лейтенанта. Тот, не взглянув на Сезонова, сменил передачу, вывернул руль и надавил на педаль. Машина плавно выехала с парковки на незагруженную транспортом дорогу.

– Можем сперва заехать в гостиницу? Я оставлю вещи.

– Конечно, я туда и направляюсь. А вы что, хотели сразу с командирами переговорить? – Калдыш вынул из кармана мобильник и нажал на телефонный контакт.

– Была мысль... – вздохнул Сезонов, глядя в окно на непривлекательный зимний пейзаж.

Пока смотреть было не на что: по обе стороны тянулись темные ленты тротуаров, присыпанные прошедшим снегом, пустующие пространства с черными кисточками кустовых ветвей и редкими низкорослыми деревьями со снежными шапками. За бетонными заборами прятались крыши невысоких построек режимных объектов. Километр спустя начался жилой перекресток: по обеим сторонам появлялись монолитно-кирпичные многоэтажки и серые панельки с магазинами на первых этажах. Быстро возникло и тут же осталось позади старое здание аэровокзала с огороженным за ним пустырем. Машина выехала на длинное шоссе.

Глядя на дорогу, лейтенант, по-видимому, общался со своим командиром: сообщил о встрече московского офицера, которого в данный момент везет до гостиницы.

– У вас будет сегодня возможность встретиться с полковником? Он очень ждет встречи, – сообщил Калдыш, завершив вызов и убирая телефон обратно в карман.

– Да, конечно. Я готов даже сразу, как заселюсь.

– Даже не отдохнете с дороги?

– Чем раньше возьмусь за дело, тем лучше. Только бы позавтракал. – Сезонов опустил лицо и наконец раскрыл папку. Лейтенант увидел его движение.

– При гостинице есть ресторан, – сказал он и перешел к важным деталям: –Если вкратце, возвращаясь к главному вопросу, то первый раз его, нашего пришлого из другого мира гостя, увидели год назад, в ноябре, под Новосибирском.

– В ноябре... – задумчиво повторил Сезонов.

– Всё так. Сперва была вспышка в небе над рекой, что-то мелькнуло и тут же исчезло. Двое пенсионеров-рыбаков нашли его. Вернее, он сам вышел к ним. По их словам, он был будто измучен, избит. Дедки отвезли его к местному фельдшеру, тот помог транспортировать до Новосибирска. Там его положили в больничку на долгое обследование. И когда стали брать анализы, планировать скрининг и операции, медики поняли, что не с простым человеком имеют дело. Даже с нечеловеком. Этот, привезенный пенсионерами, в сознание долго не приходил, но и умирать тоже не спешил. Летаргия ли, кома – непонятно. Главврач обратился к местным военным: случай, мол, в его больнице паршивый, потрясающий и потрясающе паршивый: внешне человек, внутри – не совсем человек наш, земной. В общем, всполошились все: и прокуратура, и следственный, и безопасники.

Автомобиль беспрепятственно катил по свободной полосе вдоль длинного поля, мимо темных стволов придорожных низкорослых деревьев и кустарников. «И человек – и нет...», пронеслось в голове подполковника. Страшные чудеса какие-то.

– Почему врач обратился именно к военным? Не в региональный минздрав хотя бы для начала? – Сезонов посмотрел на лейтенанта, подняв взгляд с копии длинного медицинского эпикриза, сплошь усеянного знаками вопроса и двойными подчеркиваниями.

– Потому что насмотрелся западных фильмов, где обо всех невероятных вещах докладывается спецслужбам, которые в силу норм о тайне могут контролировать процесс распространения информации о нечто подобно странном, – ответил Калдыш, пропуская вперед микроавтобус. – В общем, главврач этот наказал всему персоналу, всем работникам, кто стал свидетелем нахождения этого чуда природы в больничных стенах, не выносить информацию за пределы здания помимо его разрешения. Сам он, как я говорил, пригласил силовых. Те жутко заинтересовались данным событием и хотели этого инопланетного товарища забрать к себе для выяснения и изучения всех мистических обстоятельств его появления у нас. Конечно, когда этот пришелец поправится. С новосибирским управлением службы безопасности у нас естественно были контакты, – кивнул лейтенант, – и оно не выявило ничего несанкционированного, поскольку так называемый в отчетах «исследуемый объект» не обладал международными и российскими критериями причинения угроз безопасности.