— Ну здра-асти, — не понравилось тому, что его записали в старики. — В душе я помоложе любого из вас буду.

— Не будете, Борис Ефимович, — сухо отрезала Анна Степановна.

— Это почему же? — не сдавался Борис.

— Я вижу вашу душу, Борис Ефимович, и она гораздо уязвимее, чем у любого другого из нашего отряда.

Легкомысленную ухмылку с лица Бориса, словно ветром сдуло. Он выглядел так, будто впервые в своей жизни не нашёл, что ответить.

— Подождите-подождите, — взялся уточнять Порохов, — Я сейчас ничего не понял. Какую ещё душу? Анна Степановна, будьте добры, объясните доходчиво, чтобы даже я, простой смертный, всё понял.

— Да, пояснительную бригаду, пожалуйста, — присоединился к командиру Фёдор. — Мне, как учёному, ваше заявление про душу, как серпом по яй… — «Ключ» замолк на полуслове и через пару секунд продолжил. — Простите. Как удар в паховую область режущим предметом.

— Не хотела вас обидеть, Фёдор Васильевич, — Анна Степановна снова набрала полную грудь воздуха. Своими вздохами, она будто говорила о том, что ей очень неуютно от того что она сейчас скажет. — По-другому я не могу охарактеризовать то, что вижу. Мне даже не с чем это сравнить. Я такого даже в кино не видела. Но с вами согласна, это не душа. Хотя более близкого определения я подобрать не могу.

— А что именно вы делаете? — задал я самый верный вопрос. — И делаете ли вообще?

— Я не могу это показать. Вам это понравится ещё меньше, чем демонстрация Ольги, — Анна Степановна посмотрела на Порохова и протянула руку к его плечу.

— Спасибо! — тут же отскочил от неё командир. — Вы лучше словами.

Женщина легко улыбнулась. Похоже, она так пошутила.

— Простите, Прохор Сергеевич, не могла удержаться, — по глазам медички было видно, что она очень довольна произведённым эффектом, но тут же посерьёзнела. — Моя способность, хотя я назвала бы это проклятьем, причинять боль. Причём очень сильную боль.

Это что сейчас было? Анна Степановна умеет не только улыбаться, но и шутить? Её не подменили, случайно?

Тут, выставив грудь вперёд, вызвался Борис:

— А вот я от массажа не откажусь. Меня болью не испугать.

Анна непонимающе посмотрела на него.

— Я боли с пятого класса не чувствую, — хохотнул мужик. — А то ишь, душа у меня слабая. Продемонстрируйте уж, а то все показали класс, а вы ещё нет.

— Вы не знаете о чём просите, — благодушная улыбка тут же слетела с лица женщины. — Я не буду этого делать.

— Ой, да ладно, мужчины всегда кичатся, что способны терпеть любые невзгоды, — хмыкнула Ольга.

— И ведь не убьёте же меня, — улыбнулся Борис.

Порохов задумчиво наблюдал за беседой.

Мне с одной стороны тоже была интересна демонстрация, но с другой, а что если Борис пострадает?

— Не убью, — уверенно кивнула Анна Степановна.

— Ну тогда чего сомневаетесь, не бойтесь за меня, — улыбнулся Борис, изо всех сил стараясь выглядеть уверенно. Затем видя что женщина мешкает, добавил: — Да сделайте уже мне больно, Анна Степановна, не тяните. Под мою ответственность.

— Ну вы сами напросились. Я попробую мягче, но потом не говорите что я не предупреждала.

— Да не жалейте меня, — хохотнул Борис.

Анна Степановна лишь коснулась пальцем руки мужчины.

Тело вдруг Бориса выгнулось дугой, он издал сдавленный хрип. В следующий миг, несмотря на день, вокруг стало будто светлее. Под потолком беседки, в которой мы сидели, вспыхнула лампочка и тут же лопнула, обдав нас осколками. Следом послышались другие приглушённые хлопки. Я увидел как из плафона стоящего рядом уличного фонаря посыпалось стекло. Судя по увиденному и услышанному, в округе целых лампочек не осталось.

Глаза Бориса закатились, а в следующий миг он стал заваливаться на бок.

Анна Степановна, испуганно округлив глаза, попыталась подхватить грузную фигуру мужчины, но видимо переоценила свои возможности. Если бы я и Порохов не подоспели, то, наверное, она бы завалилась на землю под тяжестью мужчины, а Борис рухнул бы на неё сверху.

Но в следующую секунду наш механик пришёл в себя и с криком «Ну тебя нахрен!» отскочил от женщины.

— Простите, я… — засмущалась было женщина, но быстро взяла себя в руки и хмуро посмотрела на ощупывающего себя Бориса. — Я предупреждала.

* * *

Анна Степановна, используя профильные медицинские термины, попыталась объяснить, как работает её способность, но это лишь усугубило ситуацию. Порой мне казалось, что она говорит на другом языке, потому что узнавал я только предлоги и союзы.

Даже Федор не мог ничего понять, чего уж о нас говорить.

Спустя десять минут объяснений «на пальцах», нам всё-таки удалось в общих чертах понять, что происходит в голове у Анны Степановны. Она то ли чувствует, то ли видит слабые и уязвимые места всех живых существ. Благодаря этому, она понимает в общих чертах, например, куда надавить, чтобы причинить нечеловеческую боль. Также она отметила, что раньше не умела так метко стрелять. То, что она отстрелялась в тире на Объекте №1906 чуть ли не лучше самого Порохова, удивило даже её саму.