Два месяца Марфа не видела возможности для удара. Она продумывала даже убийство Екатерины, но пришла к выводу, что так только поможет цесаревичу, который многое сделал, чтобы жены не было рядом с ним уже больше полугода. Убийство наследника Павла или Анны? Но это мало чем отличалось бы от убийства самого Петра Федоровича. Да и любила своих внучат подруга Елизавета, и Марфа часто игралась с ними. Не настолько еще вдова сошла с ума.

Марфа Егорьевна начала искать ту, с кем спит наследник-цесаревич. Если это служанки, так вновь думать и выжидать момент. Но вдруг нет, и эта дама будет из благородных!

Петр Федорович таился и, на удивление, до сих пор мало кто знал, куда частенько уезжал наследник с малым сопровождением. Могло показаться, что Петр Федорович ездит тренироваться к своим башибузукам в Ропшу. На самом же деле, причины поездок были не столь очевидными. Поняла это Марфа тогда, как до нее донесли слух, что дочь сербского генерал-майора Ивана Шевича беременна. Марфе Егорьевне удалось найти человека, который подкупил истопника в Ропше, за большие деньги причем. Вот этот мужик из солдат-отставников и раскрыл подробности, но только касательно Иоанны Шевич. Сложить два плюс два Марфа, урожденная Шепелева, всегда умела, пусть и не блистала образованием.

Началась работа по поиску путей подхода к Иоанне. Тут Марфа Егорьевна встретилась с серьезнейшим сопротивлением и даже чуть не раскрылась. Ее человека взяли на попытке подкупа служанки. Пытали, но отставной офицер, который был многим обязан Петру Ивановичу Шувалову, молчал, а после и помер. То ли каты перестарались, то ли уже немолодое сердце не выдержало.

Но дело сдвинулось с мертвой точки, Марфа нашла, куда нанести болезненный укол. Теперь лучше поехать в имение и там спокойно подумать, что с этим делать, а главное, когда.

*………*………*

Город Мешхед

14 ноября 1751 года

Шахрох-шах уже смирился со своей судьбой. Теперь он слепец, как был слепым и его отец Реза-Кули-хан. Два года назад Мир Сеид поднял восстание и смог захватить, казалось, неприступный Мешхед. Тогда, смеясь над пятнадцатилетним внуком великого Надир-шаха, мятежник Мир Саид ослепил Шахроха, но уже скоро узурпатор сам пал. А внук последнего правителя всего Ирана вновь занял трон своего предка.

Всю некогда благословенную Аллахом Персию лихорадило. Появлялись и быстро исчезали многие, кто провозглашал себя шахом. Все дрались со всеми, и времена безумного Надир-шаха уже не казались такими уж и свирепыми. Персидское войско практически перестало существовать. Бывшие дисциплинированные офицеры по большей части стали теперь главарями банд наемников, прибиваясь то к одному претенденту на престол, то к иному, у которого монета оказывалась звонче.

А не так давно у Шахрох-шаха появился еще один соперник в борьбе за власть — Карим-хан Зенд. И он сильно отличался от многих тех, кто хотел в мутной воде выудить благородную рыбу. Этот курд через войны и союзы, уступки и умерщвления врагов в итоге собрал большую часть персидских земель, поставив Шахрох-шаха в очень неудобное положение правителя лишь Мешхеда и его окрестностей.

Междоусобные войны могли бы и продолжаться, тем более, что явные враги — османы — слишком ослаблены сами, чтобы претендовать на реванши последних войн. Не было общей идеи защиты отечества, не виделись ранее серьезными противниками соседи. Но это было раньше, теперь же каждый здравомыслящий и любящий свою Персию правитель не мог не обратить внимание на то, что на Севере повзрослел зверь, который оказывается еще более опасным, чем иные.

Мохаммад Карим-хан Зенд не стремился одаривать себя множеством титулов, он собирался править не именами, но силой и мудростью. Взяв себе только титулование Вакиль ад-Дауля [уполномоченный государства], он правил от имени Исмаила III, не забыв при этом заточить официального правителя в тюрьму [до конца своего долгого правления Карим-хан так и не захотел принять титул шах, при этом вел себя как правитель, открыл Иран для Англии, позволив торговать].

Оба правителя, и Шахрох-шах, и Карим-хан, понимали, что без объединения всего Ирана или большинства персидских земель у их родины нету будущего. Россия не станет разговаривать со слабой Персией и сделает то, что она уже проделала с кажущейся более сильной Османской империей. И поводов, чтобы ворваться в персидские дела, можно придумать огромное количество. Та же защита христиан кахетинцев и армян — чем не повод для вмешательства? Тем более, что Карим-хану стали известны письма от царя Кахетии Теймураза русской императрице о включении и его царства, и Картли в состав Северной империи. Похожие письма писали не только христианские правители, но и самопровозглашенные ханы, которые утверждают, что чтут заповеди пророка Мухаммеда.

— Я рад приветствовать тебя, правитель! — Карим-хан обозначил не слишком глубокий поклон.

— И я рад слышать тебя, Вакиль ад-Дауля! — ответил Шахрох-шах.

Правитель Мешхеда уже смирился с тем, что он слепой, но из уст так и рвалось «видеть». В этот момент Шахрох-шах, еще молодой парень, ощутил свою беспомощность, и ему захотелось жалости. Встряхнув головой, шах прогнал накатывающуюся слабость и постарался сохранить лицо в важнейших переговорах.

Вместе с тем уже приветствие расставило все по своим местам, Карим-хан назвал Шахроха правителем, а внук Надир-шаха назвал Карима уполномоченным государства. После обоюдного признания оставались лишь формальности, чтобы объявить о единой Персии и о возрождении государства.

Еще до приезда Карим-хана в Мешхед все условия объединения усилий по собиранию отторгнутых персидских земель были оговорены, и приняты принципиальные решения. Фактический правитель Ирана умертвил того, от имени которого он ранее правил. Исмаил III был задушен в своей камере.

По соглашению Карим-хан при официальном правителе Шахрох-шахе так и будет титуловаться Вакиль ад-Дауля, лишь незначительно уменьшатся его возможности для принятия решений. Так вопросы войны и мира решает Шахрох-шах, но только по согласованию со своим, в сущности, главным министром. Реформы так же обсуждаются на Совете двух правителей. Но оперативные решения все остаются в руках Карим-хана, Шахрох ставит только общие задачи.