Улучив момент, Иван Васильевич подошел ко мне и тихо сказал.

— Этот человек, ваша светлость, служит в посольстве на какой-то мелкой должности. У них там не разберешь. Он дворянин, но по сути мальчик на посылках. Семен Федорович Карпухин, в двенадцатом году был в полку вашего деда и не мог не прийти на ваше венчание. Думает, что его за это выставят за дверь.

— Семья у него кстати есть?

— Есть, жена и дочь девица на выданье, двадцати лет от роду.

— Скажите ему, что если его выбросят улицу, то я его жду. И передайте от меня десять фунтов.

Через несколько минут я посмотрел на этого человека. Поймав мой взгляд, он улыбнувшись сделал легкий поклон головой.

Разговор этого человека и Иваном Васильевичем не остался не замеченным русским посланником и он наградил обоих бешенным взглядом. Когда мы выходили из храма бывший капитан перекинулся еще парой слов с этим человеком.

Самый старший камердинер Тимофей, оказался редкостным кулинарном и кондитером и быстро стал заниматься в моем хозяйстве только кухней. Блюда, которые он готовил были по моему мнению шедеврами кулинарного и кондитерского искусства.

Естественно угощения на торжестве в адмиральском имении я поручил ему. В помощники Тимофею вызвались мои ученики у Джона Смита. Адмирал отрядил также всех своих поваров и прочих кухонных работников. Так что у нас получилось очень гармоничное русско-английское меню.

По дороге нас ожидал небольшой сюрприз. Венчание закончилось достаточно рано и в полдень мы покинули Лондон. Ехали мы не спеша, рассчитывая прибыть в адмиральское поместье к двадцати часам, что бы затем гулять вечер и всю ночь.

Через пару часов нас догнала колымага, на широких козлах которой рядом с кучером сидел неожиданный гость на нашем венчании. Расправа за самовольство последовала почти мгновенно. Его в буквальном смысле тут же выбросили на улицу вместе с женой, дочерью и двумя прислуживающими крепостными, мужиком и молодой девкой, не дав даже забрать личный скарб.

Но Иван Васильевич предусмотрел такой разворот событий и наняв колымагу они не мешкая, отправились за нами. Догнать нас у них получилось, а вот успокоиться не получилось. Особенно была напугана жена этого человека.

Я быстро объяснил теще в чем дело и она тут же взяла из под свою опеку. Задержавшись из-за из-за этого минут на двадцать, дальше мы ехали без неожиданностей.

Иван Васильевич всю дорогу разговаривал с нашими неожиданными гостями. Эти люди свалились как снег на голову и надо было быстро решить, что с ними делать. Недостатка слуг у меня не было, был недостаток именно в русских слугах.

Как-то само собой получилось, что отставной капитан стал моей правой рукой и пока у меня не было ни малейшего повода подозревать ни его, ни Сергея Петровича в каких-то нехороших делишках творимых за моей спиной.

Иван Васильевич оказался отличным психологом и людей как говориться видел насквозь. Он был последним, чьё мнение я выслушивал, нанимая кого-нибудь на службу или принимая решение сотрудничать. Несколько раз я не нанимал людей на службу, ориентируясь только на его мнение.

Другой областью его деятельности была наша общая безопасность. В частности он строго предупреждал всех о недопустимости распускать где-либо язык. Его рекомендации о профпригодности кандидатов были точны и убедительны.

Вот и сейчас Иван Васильевич успел пообщаться пятеркой нежданчиков и высказал своё мнение.

Господин Семен Федорович Карпухин, или как еще пока писали и говорили Семен Федоров Карпухин, был одним из самых мелких клерков русской миссии, но возможно и самым опытным. Безобидный и беззлобный, не имеющий ни каких связей, он безропотно пять лет тянул свою лямку. Жена и дочь к нему приехали только два года назад и выполняли функции камеристок в миссии, а приехавшие с ними единственные их крепостные, стали общей прислугой в миссии.

Самого Семена Федоровича мой отдел кадров предложил отрядить на усиление Сергея Петровича. Он набрал себе штат в клубе молчунов, но ему требовался еще один доверенный человек и он хотел, что бы это был русский.

Жена Прасковья Ильинична по мнению Ивана Васильевича была бы идеальной экономкой. Но в особняке тетушки экономка была ирландка Джейн. Тетушка свою русскость за десятки лет во многом утратила и Джейн великолепно справлялась со своими обязанностями, но вот куча появившихся русских мужиков часто ставила её в тупик и с нами она часто попадала впросак. Помимо всего эта дама была еще и камеристкой нашей старой тетушки.