Не будь Большой Рот важным, за Стабса бы вступились соплеменники!

Или, даже, генерал Кифаль бы обратила внимание на подобное поведение в своем войске!

Ну или если бы Стабс был не гоблином, а орком…

Но, чего уж тут пенять.

Большим в демонической армии всегда привилегии.

Да и гремлинам тоже неплохо — почитай только и делают, что лазают везде, жрут трупы, да гогочут в свободное время.

А вот гоблинам — плохо.

Большие обижают их, а маленькие — слишком быстрые и крикливые, чтобы с ними разобраться по-тихому.

Но сейчас Стабс чувствовал себя победителем по жизни.

Когда мочевой пузырь опустел, а искаженная предсмертными муками голова Большого Рта стала блестеть, как полированный камень, Стабс все еще был не удовлетворен местью.

Ему хотелось самому свести счеты с Большим Ртом, но теперь это невозможно — людишки прибили его сами.

Ну, не сами, а с помощью своего особого колдовства, о котором даже шаманы гоблинов знали лишь легенды.

Говорят, что много-много-много-много-много лет назад у человечиков были гром-коробки, или, как их еще называли самые старые шаманы — «ка-бум-коробки», которые действовали так же.

Но их не стало так же много-много-много-много лет назад.

А сейчас появились.

Атака на человечишек, которые засели в развалинах, шла полным ходом, но неудачно.

Гоблины ворчали от того, что они умирали буквально на каждом шагу.

Орков почти не осталось — ка-бум-коробочки человечков убивали зеленых гигантов мгновенно, многих из них просто разрывая на куски.

Человеческая магия страшная.

Очень-очень.

Обычная их магия уже привычная, а тут…

Почти половина их отряда погибла на ка-бум-коробочках, остальные сейчас втянулись внутрь руин и намерены разорвать человечков на части.

Все что угодно, лишь бы выполнить приказ генерала Кифаль.

Которая, вообще-то, тоже пошла в атаку на врага.

Но Стабс собственными глазами видел, как ее победили и позорно сбросили с крыши.

После такого не выживают.

Ну и поделом этой орчихе.

Нечего в командиры лезть.

Баба должна рожать, а не сражаться.

А то ишь чего — вздумала командовать!

Стабс почесал свой внушительный нос, после чего плюнул в мертвую рожу Большого Рта.

— Ну и кто из нас теперь стоит выше? — передразнил он мертвеца.

Жаль Большой Рот не может ответить.

Стабс все еще не чувствовал, что расплатился с орком за все те унижения, которые тот ему преподнес за прошлые годы.

Вся пакостная натура Стабса требовала возмездия и унижения Большого Рта даже после его смерти.

И, внезапно, его осенило.

— Сам напросился! — заявил он своим скрипучим голоском, встав над головой Большого Рта.

А затем проделал с ним то, что делал только над трупами своих самых серьезных противников.

Ну, когда не было чем их оросить.

Да и вообще все гоблины так делают!

Поговаривают, что это пошло от самих человечиков, дескать, так они оскорбляли трупы своих врагов.

Гоблинам такая традиция показалась хорошей.

Нечасто можно придумать что-то, что позволило бы заставить даже мертвого врага гореть от стыда в мире духов.

А тут — все просто.

Всего-то нужно поработать коленями…

— Стабс!? — услышал он удивленный голос. — Ты что сделал?!

Еще минут десять назад он бы гордился тем, что обладател этого голоса знает его по имени.

Ведь это большая честь!

Обернувшись, так и не разжав коленей, перепуганный донельзя гоблин едва не выронил из рук свои острые когти и кинжал.

— Это не то, что вы думаете! — взвизгнул Стабс. — Вы все не так поняли, командир!

Из-за груды каменных развалин, покрытая пылью, грязью и кровоточащими ранами, ползла генерал Кифаль.

По ее злому лицу видно, что она уж точно видела все, что он сделал.

— Это я-то не правильно поняла? — прорычала орчиха. — Я что, не видела, как ты оскверняешь труп одного из моих подручных командиров?

— Да, так и было, но…

— Оскверняешь, как делают гоблины со своими злейшими врагами!

— Да, но…

— Большой Рот тебя сильно доставал в последнее время, и ты решил его убить, да еще и осквернить его в мире духов!? — рассвирепела Кифаль, схватив ближайший булыжник. — А ну-ка стой, гаденыш! Я сама тебе голову оторву!

Стабс отпрыгнул в сторону, а булыжник лишь рассек щеку, скулу и ободрал ухо.

— Не я его убил! Гром-коробочка! Я только…

— А ну стой, мерзавец! Меня сегодня уже провели! Второй раз я не позволю! Ко мне, солдаты! — заорала она.