– В общих чертах это мне известно, Джиро.
– Мара решила прощупать почву.
– Не думаю, что тебя оторвали от важных дел только ради того, чтобы сообщить мне эти расплывчатые сведения. Их мог бы передать доверенный посланник.

Джиро не растерялся.

– Это сугубо семейное дело, - ответил он.
– Мой отец просил подчеркнуть, что заговор, который зреет внутри Совета, основан на безошибочных расчетах и скрыт от постороннего глаза. Отправить к тебе гонца значило бы выдать себя с головой. Если нанимать посланника по особым поручениям через гильдию курьеров, то счетовод сделает об этом запись в книгах. Десио платит учетчикам всех гильдий Сулан-Ку, чтобы иметь доступ к их реестрам. Конечно, у Анасати есть личные посланники, но любое их перемещение вызывает повышенный интерес. А вот если дядюшка заехал проведать осиротевшего племянника, - со скрытой иронией заключил Джиро, - это ни у кого не вызовет подозрений.

– Да ведь дядюшка-то бросил важные дела, чтоб только проведать трехлетнего мальчонку, - с деликатной настойчивостью заметила Накойя.

Джиро даже не покраснел.

– Первая советница вдовы моего брата, по-видимому, забывает, что нам не время сводить какие-то счеты. Пусть Десио считает, что у нас есть свои маленькие тайны.
– Он в упор посмотрел на Мару, и в его взгляде читалась похоть, смешанная с ненавистью.

Мара выдержала его взгляд. Покойный Бантокапи в родительском доме был последышем; на его воспитание всегда смотрели сквозь пальцы, что в конечном счете и предрешило его бесславную долю. Конечно, властительнице не делало чести, что она воспользовалась его неудовлетворенными желаниями и буйным нравом, но она по крайней мере не снимала с себя вины за его гибель.

Напряжение возрастало с каждой минутой; к тому же Мару вывели из себя намеки на ее роман с Кевином. Она решила ускорить завершение этой родственной встречи.

– Прими мою благодарность за рассказ о подкупе гильдий - я обязательно приму это к сведению, как и то, что клан Омекан заигрывает с Минванаби. Ты наилучшим образом выполнил отцовский наказ. Не смею тебя долее задерживать, ведь ты спешишь в Сулан-Ку.

Джиро с желчной улыбкой предвосхитил следующую фразу:

– Иначе ты бы непременно предложила мне остаться на обед, не так ли?
– Он отрицательно покачал головой.
– Беседовать с тобой - редкостное удовольствие, однако дела не ждут. Мне пора отправляться в дорогу.

– Сдается мне, кто-то собирался проведать осиротевшего племянника?
– вмешалась Накойя.

Джиро изменился в лице, однако его не так-то легко было смутить. Коротко поклонившись в сторону Мары, он бросил:

– Непонятно, почему какая-то старая брюзга имеет право голоса в доме наследника Акомы.

– Да хотя бы потому, - ответила Мара, вставая, - что она умеет поставить на место любого нечестивца. Передай поклон отцу, Джиро.

Молодой вельможа никак не мог смириться с тем, что у него нет титула. Провожая его до ворот, Мара догадалась, что отчасти по этой причине он зол на весь белый свет. Гость сел в паланкин, даже не оглянувшись. Как только Мара произнесла традиционное пожелание счастливого пути, занавески паланкина резко задернулись. Носильщики подняли свою драгоценную ношу, солдаты Анасати выстроились в походный порядок, и процессия тронулась в путь. У Накойи вырвался вздох облегчения.

– Благодарение небесам, что ты не вышла замуж за этого спесивца, дочь моего сердца. От такого добра не жди.

– Он готов меня стереть в порошок, это я знаю наверняка.
– Нахмурившись, Мара поспешила вернуться в благодатную прохладу дома.

– Что ж тут удивительного?
– рассудила Накойя.
– Ведь ты его отвергла, чтобы предпочесть младшего брата. Когда вы с Текумой договорились, что ты обручишься с Бантокапи, этого честолюбца обуяла злоба. Он по гроб жизни не простит, что ты отдала свой титул другому. Скажу тебе больше: его ненависть подогревается тем, что он спит и видит, как бы уложить тебя в постель.
– Старая советница глубоко вздохнула.
– Да ведь он на этом не успокоится, дочь моя, и рука у него не дрогнет, когда представится случай с тобой разделаться.

Мара поправила волосы, и у нее на руке зазвенели диковинные металлические браслеты.

– Такими уж создала их Лашима: мужская гордыня не прощает ударов!

Накойя погрозила ей скрюченным пальцем:

– У тебя из головы не идет этот рыжий варвар.

– Кевин здесь совершенно ни при чем. Скажи на милость, зачем понадобилось Джиро ехать в такую даль под надуманным предлогом - якобы предупредить о каком-то тайном сговоре?

Советница поразилась такой наивности:

– Не отмахивайся от послания Текумы, госпожа моя. Может, у него и поменьше осведомителей, чем у тебя, да они тоже не дремлют. Нашему незваному гостю страсть затуманила разум, а то бы он выразился яснее: тебе грозит нешуточная опасность.

Мару только раздосадовали эти предостережения:

– Послушай, Накойя, у меня и без того достаточно забот - не хватало еще обращать внимание на всякие домыслы. Если бы в Совете зрел заговор, Аракаси давно бы меня предостерег.

Сквозь полураздвинутые перегородки прорывались лучи солнечного света. Падая на сморщенное лицо Накойи, они делали его похожим на маску.

– Ах, госпожа, - мрачно произнесла советница, - не переоценивай возможности Аракаси и его шпионов. Они ведь простые смертные, откуда им знать, что у Десио на уме? Как подслушать тайные переговоры, что ведутся шепотом за закрытыми дверями? За всем не уследишь. К тому же их, как и прочих смертных, можно подкупить или сбить с толку.

– Накойя, зачем, понапрасну нагнетать страх? Отправляйся-ка ты на отдых.

Старуха с трудом согнула спину в поклоне и попятилась к двери. Маре не терпелось сбросить с себя тяжелые наряды и принять ванну, а потом, возможно, посмотреть выступление лицедеев, чтобы хоть как-то развеяться. Посещение улья чо-джайнов сейчас казалось делом давно минувшим. Ледяная враждебность Джиро вывела ее из себя гораздо сильнее, нежели расплывчатые предостережения Текумы. К тому же она невыносимо скучала по Кевину. Не до конца признаваясь себе в собственных намерениях, она велела позвать писца, вооруженного мелками и грифельными досками.