– А что ты сам об этом думаешь?

Взвешивая каждое слово, Аракаси ответил:

– Готов поручиться, что за дело взялся Тасайо. В изворотливости и коварстве ему нет равных. В руках хозяина Тасайо - что разящий меч. Но предоставленный самому себе, он непредсказуем. Сдается мне, что он нащупывает наши слабые места. Вполне вероятно, что он расчетливо послал своих воинов на смерть, чтобы выведать какие-то секреты Акомы. Думаю, это была сознательная жертва.

– Ради чего?

– Будь у нас ответ, госпожа, мы бы сейчас думали, как дать отпор, а не размышляли о туманных возможностях.

Мара на мгновение застыла.

– Аракаси, нет ли среди нас шпиона?

Кевин с любопытством изучал мастера тайного знания. Тот обладал поразительной способностью делаться незаметным, сливаясь с окружающей обстановкой.

– С того самого дня, когда я принес клятву верности перед твоим натами, госпожа, мною проводятся самые тщательные проверки. Шпион был бы незамедлительно обнаружен.

Мара досадливо махнула рукой:

– И все-таки это нападение на обоз с тайзой было не случайным. Что если враги прознали о наших намерениях? Ведь под видом зерна мы собирались переправить новые образцы шелка. Если Минванаби искали тому подтверждения - плохи наши дела. Мы рассчитывали во время ближайших торгов сразить наповал всех купцов. Если наш секрет станет известен раньше времени, мы лишимся и доходов, и всеобщего уважения.

Аракаси склонил голову в знак согласия:

– Вполне возможно, что это было простым совпадением, но я разделяю твою тревогу. Нельзя списывать этот налет на случайность. Скорее всего Тасайо хотел узнать, почему наши грузы переправляются под вооруженной охраной.

– В таком случае нужно взять их на живца, - вмешался Кевин.

– На живца?
– издевательски передразнил Кейок.

Военачальник Акомы уже перестал негодовать, что варвар вечно суется со своими соображениями и отказывается понять, где его место. Почему-то ему все сходило с рук. Зато Аракаси, который впервые столкнулся с мидкемийцем лицом к лицу, был ошарашен такой бесцеремонностью.

Мастер тайного знания сощурился и устремил взгляд на камердинера, который возвышался за спиной властительницы. Аракаси был чужд предрассудков, поэтому бесславное положение и развязные манеры варвара не смогли заслонить главного.

– Что ты этим хочешь сказать? Ты ведь не предлагаешь нам отправиться на рыбную ловлю?

– Ну, как бы это выразить... надо пустить их по ложному следу.
– Кевин сопровождал свои объяснения красноречивыми жестами.
– Если нужно тайком переправить какой-то груз, пусть в каждой повозке с зерном будут спрятаны опечатанные свертки. Тогда враги начнут распылять свои силы, перехватывая все караваны подряд, и тем самым выдадут себя с головой; рано или поздно им это надоест и они оставят нас в покое.

Аракаси моргнул, как хищная птица. Его мысли заработали с удвоенной быстротой.

– Но ни в одной из повозок не окажется образцов шелка, - подхватил он.
– Их нужно спрятать совсем в другом месте, возможно даже и не слишком глубоко, а то и вовсе оставить на виду, где и положено быть шелковым тканям.

У Кевина загорелись глаза:

– Вот именно! Можно, к примеру, зашить их в подкладку одежды.

– Здравая мысль, - отозвалась Мара при молчаливой поддержке Аракаси.
– Можно даже сшить из этих тканей рубахи для караванщиков, а сверху накинуть простые дорожные плащи.

В этот миг снаружи донесся настойчивый стук. Аракаси словно растворился, а Мара громко спросила, в чем дело.

Перегородка стремительно отлетела в сторону, и в кабинет ворвалась первая советница, растрепанная и красная от злости. Кейок с облегчением опустил меч, а Накойя бросилась на колени перед госпожой и, не успев отвесить поклон, разразилась упреками:

– Госпожа моя, на кого ты похожа?!
– Старая нянька в отчаянии воздела очи к небу.

Мара недоуменно оглядела свое распахнутое тонкое платье; на шее вдоль выреза темнела полоска дорожной пыли, не смытая после поспешно прерванной поездки к чо-джайнам.

– А волосы-то, волосы!
– причитала Накойя.
– Колтун, да и только! Тут и дюжине служанок не управиться!

С этими словами она сделала вид, будто только что заметила Кейока и Аракаси.

– Все прочь!
– завопила она.
– Госпоже необходимо срочно привести себя в порядок.

– Накойя!
– одернула ее Мара.
– По какому праву ты ворвалась на заседание Совета, да еще командуешь моими приближенными? С чего это мой внешний вид стал делом первостепенной важности?

Накойя подскочила как ужаленная.

– Во имя святой Лашимы, госпожа, как ты могла забыть?

– Забыть?
– недоуменно переспросила Мара, отбросив со лба спутанную прядь.
– О чем забыть?

У Накойи перехватило дух; наконец-то она замолчала. За нее вкрадчиво ответил Аракаси:

– По-видимому, матушка имеет в виду прибытие Хокану Шиндзаваи, чью процессию я обогнал по дороге из Сулан-Ку.

Первая советница Акомы пришла в себя:

– У тебя на столе уже неделю лежит письмо от этого молодого господина; ты назначила ему день и час, а сама даже не удосужилась привести себя в порядок! Какое неслыханное оскорбление!