– На этот счет у меня есть кое-какие соображения, дорогой кузен.

Тасайо заслышал приближающиеся шаги, резко обернулся и, узнав Инкомо, сверкнул улыбкой. Первому советнику померещилась в этом какая-то фальшь.

– Досточтимый первый советник, необходимо собрать Совет. Если наш правитель сумеет сдержать клятву, род Минванаби обретет вечную славу.

У Инкомо на языке вертелась колкость: если наш правитель не сумеет сдержать клятву, то род Минванаби обретет вечный покой. Однако в голосе Тасайо прозвучала искренняя убежденность, поэтому первый советник только спросил:

– У тебя уже есть план?

– И не один, - усмехнулся Тасайо.
– Но первым делом нужно выловить шпиона Акомы.

На грязном лице Десио отразилось неописуемое изумление.

– Откуда здесь взяться шпионам?
– возмутился он.

Тасайо положил руку ему на локоть, а сам обратился к Инкомо:

– Без осведомителей тут не обошлось. Каким образом эта ползучая тварь смогла прознать, что наш прежний господин замышлял ее убить?

Инкомо почтительно склонил голову, отдавая должное цепкой памяти и сметливости Тасайо. После того злополучного празднества в честь Имперского Стратега, когда Мара сумела всех обвести вокруг пальца, кузен правителя сделал единственно правильный вывод.

– Господин мой, я полагаю, что ради нашего общего блага следует обсудить твои планы прямо сейчас.

Нахмурившись, он помог молодому воину довести обессиленного властителя до порога дворца.

Под ногами проворных слуг скрипели старинные половицы. Нужно было срочно задвинуть все перегородки и опустить шторы: поднимался неумолимый южный ветер. Над серебристой гладью озера сгустились мрачные тучи - предвестницы сезона дождей. В воздухе уже веяло свежестью, но во внутренних залах дворца Минванаби, где покойный Джингу и его многочисленные предки плели сети самых изощренных заговоров, висел неистребимый запах пыли и мебельного воска. Оконные проемы в личном кабинете властителя были сделаны совсем узкими, чтобы скрыть от посторонних глаз то, что происходило внутри.

От сырости у Инкомо заломило кости. Едва не морщась от боли, он осторожно занял место напротив возвышения с аккуратной горкой подушек. Кому-то из предков Минванаби пришло в голову, что глава семьи непременно должен находиться выше подданных, поэтому во всех старых залах и переходах дворца были сооружены такие же ступени.

За долгие годы Инкомо привык к этому неудобству, но любой новый придворный неминуемо выдавал себя с головой, спотыкаясь в самые неподходящие моменты. Терзаемый мрачными подозрениями, первый советник стал припоминать, кто из слуг и приказчиков, состоявших при покойном правителе, отличался особой неловкостью, но, как назло, сейчас никто не приходил ему на ум. Инкомо совсем сник.

Слугам потребовалось немало времени, чтобы стянуть с Десио парадное облачение. Правитель отверг приготовленную ванну, позвал двоюродного брата и появился перед первым советником в расшитом шелковом халате, распространяя вокруг себя запах пота. Дорогие златотканые подушки, служившие еще Джингу, сплющились под нешуточным весом молодого властителя. Десио пребывал в лихорадочном возбуждении. Первому советнику даже показалось, что хозяин вот-вот сляжет с простудой, - на его блеклом, как тростниковая бумага, лице выделялся только красный нос. Словно по контрасту, бронзовое от загара лицо Тасайо выражало собранность, волю и жестокость.

Десио все еще ерзал на подушках, устраиваясь поудобнее, а его сородич уперся локтями в колени и окаменел, как хищник, учуявший добычу.

Те четыре года, что Тасайо провел на войне с варварами, пошли ему на пользу, заключил Инкомо. Хотя боевые действия развивались не столь успешно, как предсказывал Имперский Стратег, зато молодой воин, не втянутый в Игру Совета, отточил свои природные способности и преуспел на ратном поприще. Он вошел в число приближенных самого Имперского Стратега Альмеко, а также добился существенных привилегий для дома Минванаби - но, увы, смерть Джингу свела их на нет.

– Мой досточтимый кузен, мой первый советник, - начал Десио, напуская на себя важный вид, чтобы скрыть беспомощность, - нужно подумать: не внедрился ли в наш лагерь шпион Акомы?

– Что тут думать?
– не выдержал Инкомо, сторонник быстрых и решительных действий.
– Конечно, внедрился, и скорее всего не один.

От такой дерзости у правителя отвисла челюсть. Он собрался было устроить выволочку первому советнику, который осмелился предположить, что твердыня Минванаби - это проходной двор для вражеских лазутчиков.

С трудом сдерживая презрение, Тасайо поджал губы, однако когда он заговорил, в его голосе звучала только благожелательность:

– Твой отец, Десио, был весьма искушен в Игре Совета. Если бы не измена в наших рядах, разве под силу было бы этой желторотой пигалице его перехитрить?

– А разве под силу этой, как ты выразился, желторотой пигалице раскинуть целую шпионскую сеть в нашем лагере?
– вспылил Десио.
– Чтоб ей тысячу лет гореть в пламени бога Туракаму! Воспитывалась в монастыре Лашимы, собиралась там запереться на всю жизнь, а как стала властительницей - откуда прыть взялась! Ведь и отец ее не отличался особой изворотливостью - не он же научил ее засылать шпионов?!