– Это золотая цепочка, - ответила она. Шарити отослала Брета в гости к его приятелю Давиду Бергерону на весь вечер. Она не хотела, чтобы сын был дома, если все пойдет не так, как надо.
– Брет сказал, что ты хотел как раз такую.

Джо пересек комнату. Это был высокий, длинноносый, психически уравновешенный мужчина с уверенными, спокойными движениями. С возрастом он начал лысеть, а на висках уже появилась первая седина. Почти постоянно он дышал перегаром, а голубые водянистые глаза смотрели пытливо и недружелюбно. Он был человеком, не любящим сюрпризов.

– Не забывай, с кем говоришь, Шарити, - сказал он.

– Садись за стол. Твой ужин почти остыл.

Он в сердцах стукнул кулаком по столу:

– Долго ты будешь морочить мне голову?

– Не кричи на меня, Джо Камбер. Начинай есть, а я пока расскажу тебе все.

Он уселся за стол, и она придвинула к нему тарелку, на которой лежала сочная отбивная.

– С каких это пор мы питаемся, как Рокфеллеры?
– спросил он. Надеюсь, кроме цепочки ты сумеешь объяснить и это.

Он начал медленно есть, не сводя с нее глаз. Она знала, что он сейчас не будет ее бить. И в этом был ее шанс. Если он собирался побить ее сегодня, то это уже случилось бы. Потому Шарити спокойно села напротив мужа и сообщила:

– Я выиграла в лотерею.

Его челюсти на мгновение замерли, потом вновь методично задвигались. Он наколол кусок мяса и отправил его в рот.

– Конечно, - сказал он, - и теперь вторую отбивную, очевидно, ест Кадж.

Он указал вилкой на собаку, лежащую под лавкой. Брет не взял Каджа с собой к приятелю, потому что тот не любил, когда дети играли в шумные игры.

Шарити сунула руку в карман фартука и извлекла оттуда свидетельство о полученном выигрыше. Она протянула бумагу Джо.

Камбер двумя пальцами взял сложенный вдвое лист, развернул и принялся изучать. Его глаза сфокусировались на написанном.

– Пять...
– начал он, и затем его рот закрылся.

Шарити, ни слова не говоря, смотрела на него. Он не обошел вокруг стола и не поцеловал ее. Мужчина его склада не мог поступить так, она прекрасно понимала это.

Наконец он поднял на нее глаза:

– Значит, ты выиграла пять тысяч долларов?

– Да, минус налоги.

– И давно ты играешь в лотерею?

– Я каждую неделю покупаю пятидесятицентовый билет... и ты не должен за это сердиться на меня, Джо, потому что ты гораздо больше тратишь на пиво.

– Закрой рот, Шарити, - сказал он, не мигая и не сводя с нее взгляда водянистых глаз.
– Закрой рот, или я заставлю тебя закрыть его.
– И он вновь начал жевать. Шарити немного расслабилась: кажется, он-таки не станет бить ее. Во всяком случае, не сейчас.
– Эти деньги... Когда мы сможем получить их?

– Через две недели или немного больше. Поэтому я и сняла деньги с нашего счета, чтобы сделать тебе подарок. Это очень хорошая цепь. Так сказал мне продавец.

– Что ж, спасибо, - и он вновь углубился в еду.

– Я сделала тебе подарок, - сказала она.
– Сделай и ты мне подарок, Джо. Ладно?

Он поднял на нее глаза. Он не сказал ни слова. Его глаза не выразили никаких эмоций. Он жевал, а на его макушку так и была одета шляпа, которую он не снял, придя домой.

Она медленно, боясь сказать лишнее слово, пояснила:

– Я хочу на неделю уехать. С Бретом. Повидаться с Холли и Джимом в Коннектикуте.

– Нет, - отрезал он, не переставая есть.

– Мы могли бы поехать на автобусе. Это стоило бы не слишком дорого. Это обошлось бы нам в пять раз дешевле, чем стоит твоя цепь. Я звонила на станцию и спрашивала, сколько стоят билеты.

– Нет. Брет мне нужен здесь, чтобы помогать в работе.

Она стиснула под столом сложенные на коленях руки; лицо ее осталось спокойным.

– Когда в школе идут занятия, ты ведь обходишься без него.

– Я сказал - нет, Шарити, - отрезал он, видя, как ей хочется, чтобы он ответил удовлетворительно, и радуясь, что может отказать ей, разбить ее надежды, причинить боль.

Она встала и подошла к плите. Из окна на нее смотрела вечерняя звезда. Шарити было нужно время, чтобы взять себя в руки. Она включила воду и начала мыть посуду, думая при этом, что вода в их доме очень тяжелая, как и характер Джо.

Сбитый с толку тем, что она не настаивает, что она смирилась, Джо Камбер счел нужным пояснить: