– Ты поедешь на грузовике или на машине?

– На машине.

Гарри задумчиво рассматривал дно стакана:

– Что ж... ничего не имею против.

– Значит, вместе?

– Да.

Они переглянулись и рассмеялись. И никто из них не заметил, что Кадж, положив голову на передние лапы, вдруг тихо завыл.

Понедельник выдался сырой и туманный, и Брет Камбер из своего окна не смог увидеть, что происходит на дворе.

Дом спал, а мальчику было не до сна. Он собирался в путешествие, и каждая клетка его тела дрожала от нетерпения. Только он и мама. Он предчувствовал, что это будет очень интересная поездка, и подсознательно, не давая себе в этом отчета, радовался, что отец остается дома. И ему было жаль тех, кто не может позволить себе такую увлекательную поездку, потому что он сейчас любил весь мир и желал всем людям только добра. Он мечтал о том, как сядет в автобус у окна и будет смотреть на все, что они будут проезжать. Прошлой ночью он никак не мог уснуть... и сейчас, когда не было еще пяти, уже совершенно проснулся.

Быстро натянув джинсы и рубашку, он на цыпочках спустился по лестнице, открыл холодильник и, найдя там остатки вчерашнего ужина, с аппетитом принялся жевать. Наверху похрапывал отец и ворочалась в постели мама. Поев, Брет тихо прикрыл дверцу холодильника и выскользнул на улицу.

Воздух был наполнен пряными запахами лета. Сквозь туман на востоке проглядывало солнце, маленькое, как серебряное блюдечко. К девяти часам туман должен был рассеяться. День обещал быть ясным и жарким.

Потянувшись, Брет направился к сараю. Дойдя до середины двора, он оглянулся через плечо и увидел только размытые очертания дома. Еще через несколько шагов дом совсем исчез в тумане. Сейчас Брет был один в молочно-белой дымке, и только солнце едва пробивалось сквозь туман.

И тут раздалось рычание.

Сердце мальчика замерло, и он инстинктивно сделал шаг назад. Его первой панической мыслью было, что это волк, и он начал испуганно озираться вокруг. Но сквозь туман ничего не было видно.

Внезапно из пелены вышел Кадж.

Брет сглотнул подступивший к горлу комок. Собака, с которой он вырос, собака, которая еще щенком охраняла его, пятилетнего, собака, каждый день встречавшая его из школы... эта собака, как из пустоты, материализовалась в тумане. Большие глаза сенбернара были сейчас покрасневшими, бессмысленными и будто уменьшившимися в размерах, как у поросенка. Шерсть была измазана в коричнево-зеленой грязи, как будто Кадж упал в болото. Его пасть открылась, и пес, словно в улыбке, обнажил огромные устрашающие клыки. Брету стало страшно. Его сердце было готово выскочить из груди.

Вокруг рта у Каджа выступила пена.

– Кадж, - прошептал Брет, - Кадж...

Кадж смотрел на МАЛЬЧИКА, не узнавая его. То, что он видел сейчас, было чудовищем на двух ногах. Кадж был болен, и все предметы вокруг казались ему сейчас чудовищами. Его голова раскалывалась от боли. Он хотел рвать и кусать и плакать. И еще он чувствовал, что стоящий перед ним МАЛЬЧИК до полусмерти испуган.

Когда чудовище заговорило, Кадж узнал голос. Это был МАЛЬЧИК, МАЛЬЧИК, и МАЛЬЧИК был всегда ласков с ним. Он когда-то любил МАЛЬЧИКА, и был готов умереть за него. Этих воспоминаний было достаточно, чтобы Кадж немного пришел в себя.

– Кадж!.. Что случилось, мой мальчик?

В Кадже еще осталось что-то от здоровой и преданной МАЛЬЧИКУ собаки, и это "что-то" заставило больного и опасного сейчас зверя свернуть в сторону. Пена изо рта капала на землю. Кадж попытался побежать, надеясь, что болезнь не сможет его догнать, но она бежала вместе с ним, причиняя нестерпимые страдания. Он начал копаться в траве, закатив глаза.

Мир был для него безумным океаном запахов. Он не узнавал ни один из них.

Кадж снова завыл. Зарычал. Он все глубже проваливался в туман большая собака весом около двухсот фунтов по имени Кадж.

Кадж исчез в тумане, а Брет еще четверть часа не мог сдвинуться с места. Он не знал, что ему делать. Кадж был болен. Наверное, он съел какую-то отраву. Брет слыхал о заболевании бешенством и даже видел бешеных лис и енотовидных собак с теми же самыми симптомами, что и у Каджа, но ему и в голову не могло прийти, что его собака может заболеть этой болезнью. Поэтому Брет и предположил отравление.

Он должен рассказать обо всем отцу. Отец может вызвать ветеринара. А может быть, папа и сам сможет чем-нибудь помочь Каджу.

Но как же быть с поездкой?

Брету не надо было объяснять, что его мать сумела уговорить отца отпустить их с помощью то ли хитрой стратегии, то ли счастливого случая, а скорее, и того, и другого. Как и большинство детей, Брет хорошо чувствовал сложности в отношениях между родителями и знал, что, даже дав согласие, отец может передумать. Нельзя быть уверенным, что они поедут, пока они с мамой не сядут в автобус. Если он скажет отцу, что Кадж болен, не отменит ли это разрешения уехать и не заставит ли их отец остаться дома?

Он стоял во дворе и думал. Впервые в жизни он остановился перед необходимостью выбора. Немного погодя он принялся искать Каджа за сараем. Он тихо звал его. Родители все еще спали, и Брет знал, что не стоит их будить. Но он нигде не нашел Каджа... Собака бесследно исчезла.

Без четверти пять Вик проснулся от звонка будильника. Он встал, оделся и спустился вниз, в ванную, с негодованием думая о Роджере Брекстоне, который зачем-то решил приехать в аэропорт на двадцать минут раньше положенного срока. Да, Роджер в этих вопросах старомоден. Он перестраховщик.