— Нако…

Она слегка покачивает головой: «не нужно слов». В этот миг я желаю другого мира, где наш путь привёл к чему-то большему, чем кровь на снегу.

Взгляд Накомис смягчается.

И тускнеет.

Её рука безвольно падает.

Звук глухой.

Отвратительный.

Невыносимый.

Наступает тишина, но через несколько мгновений из раны Иктоми показывается омерзительный набухший корень. Почти лопающийся от напитавшей его арканы и целебной смеси.

Само его появление выглядит, как насмешка.

Во мне закручивается что-то, требующее выхода. Если попытаюсь сдержать, меня просто разорвёт.

Вырвав отросток из тела девушки, я пропускаю через себя молнию и кричу.

Кричу, как не кричал уже девять лет.

Глава 35

Бушующий шторм вторит мне, и удары грома частой дробью сотрясают небеса. Стремительный ветер треплет длинные чёрные волосы Накомис, сносит растительный мусор и создаёт постоянный монотонный свист. Первые капли ледяного дождя падают на моё лицо, маскируя любые эмоции. Через секунду льёт, как из ведра, окончательно превращая мир в царство серой мглы.

Перед глазами плавает медленно тускнеющее уведомление от Сопряжения:

Член вашего клана — Накомис «Иктоми» Дурной Нрав — погиб в результате нападения Майкла «Садовода» Гарланда.

Я сижу на крыше, стискивая в объятиях хрупкое девичье тело, и глажу Иктоми по окровавленной щеке, словно надеюсь, что всё это какая-то ошибка. Сейчас она раскроет глаза, назовёт меня пнём и добавит ещё пару крепких слов.

Нако молчит.

Она выглядит невероятно беззащитной.

Осторожно закрываю её глаза и целую холодный лоб в последний раз.

Я найду его. Слышишь, Покахонтас. Я найду его, даже если мне придётся перетряхнуть всю вселенную. Всё, что он построил, падёт. Всё, что ему важно, сгорит. Рисовое зёрнышко ломает спину верблюду, и я стану этим чёртовым зерном.

В голове вспыхивают и тут же тухнут эмоции: ненависть, злость, горечь, сожаление и так раз за разом, по кругу, без остановки.

Я мог бы сидеть так ещё очень долго, но регистрирую чужое присутствие. Арианнель замерла позади меня неподвижной статуей. Острые черты лица покрывает водяная взвесь. Капли стучат по её шляпе и плащу, низвергаясь ручейками на треснувшую крышу.

Неприятная сырость забирается во все щели и укромные уголки брони. Дождь очень быстро трансформируется в раздражающий град. Однообразный треск заполняет пространство.

— Мне жаль твою подругу, партнёр, — произносит Нова и после долгой паузы добавляет, — но ты сделал правильный выбор.

Мой револьвер взлетает в одну секунду и смотрит ей в лицо. Ствол не дрожит. Рука сжимает его уверенно и крепко.

От того, чтобы нажать на спусковой крючок, меня отделяет удар сердца.

Я не виню Горгону в том, что она не участвовала в бою. Это не её война, и Арианнель сразу обозначила условия Горнила. Но почему эта сука с каменным лицом не спасла Накомис?! Неужели могучая Супернова не могла снизойти до простых смертных и просто помочь?!

— Да, ты сделал правильный выбор, — как ни в чём не бывало, повторяет женщина. — Со злом невозможно договориться. Для него клятвы и обещания ничего не значат, — с серьёзным лицом произносит Арианнель. — Сдавшись ты лишь обречёшь на смерть и себя, и других. Это не путь правосудия. Это не путь Стрелка.

— Правильный?! — в голосе прорывается злость. — Сейчас на это не похоже, — прижимая к себе одной рукой тело Иктоми, выплёвываю я.

— Поверь, мальчик, — качая головой, роняет она, — тебе ещё не раз придётся ловить последний вдох своих соратников, закрывать им глаза, хоронить, а иногда и бросать прямо на поле боя, потому что нужды живых превосходят нужды мёртвых. Это чертовски тёмная и одинокая дорога, и на ней ты не отыщешь утешения.

Горгона всё так же невозмутимо сворачивает самокрутку и, прикрывая её от ледяного дождя, раскуривает.

— Ты укорял меня за то, что я не смогла отыскать виновника этого кошмара?.. Что ж, по крайней мере я не пустила себе пулю в висок, хотя была очень к этому близка. Я потеряла больше друзей, чем ты обрёл за всё свою недолгую жизнь. Услышь меня, мальчишка. Стрелок Гилеада не умрёт в своей кровати. Посвятивший себя этому призванию, окончит свой путь в придорожной канаве, в одиночестве, с голосами давно ушедших людей в своей голове. Вот и вся его компания. Вот и вся его награда. Это то, кем ты действительно хочешь стать?

Вместо ответа я рычу:

— Ты могла её спасти!

Это звучит, как обвинение, а не вопрос.

— Почему!?

— Могла, — спокойно соглашается Арианнель.

Указательный палец на спусковом крючке уже набирает ход, и я ловлю его в последний момент. Она врёт. В этом нет ни малейшего сомнения, но зачем? Зачем ей врать и намеренно выставлять себя врагом. Чтобы спровоцировать меня? Чтобы посмотреть на мою реакцию?

Нет.

Чтобы… заместить во мне боль от утраты злостью на неё. Нова готова взвалить на себя эту ношу, если это поможет мне идти дальше.