— Глава фактории! Что ж ты сразу не сказал? — чужаку становится неуютно. — Глава, послушай, идиотская какая-то ситуация. Сам понимаешь, мы только вчера прибыли. Эти рационы уже поперёк глотки стоят. Захотелось свежатины. Думал отправиться на охоту, а тут вот эта мелочь шныряет, — он потряхивает мяукающего кота. — Падальщик, наверное. Мусор ваш жрёт. Я его честно поймал. Самолично! А эта чокнутая прибежала и давай орать, чтобы я отдал ей свою добычу. Где это видано, чтоб у охотника отбирали его трофей?! — он смолкает и возмущённо хлопает чёрными глазами.

Эмпатическая проницательность сообщает — не врёт.

Универсального переводчика на поясе девушки я не вижу, поэтому скорее всего его тираду она не поняла. Тем временем на шум стрельбы сквозь толпу проталкивается пара Пульсаров, отвечающих за безопасность поселения, и, внезапно, обладатель знакомой мне физиономии.

— Терри, — киваю я администратору Фритауна.

— Егерь! Всё в порядке? Стреляли вон.

— Сейчас узнаем, — поворачиваюсь к девушке. — Твой кот?

— Мой! Мистер Снежок выскочил вчера, когда на рынок ходила. Я уже все ноги сбила, бегая по городу. Зову его, зову… А тут вижу, идёт этот гад и держит моего малыша! — уперев руки в бока, заявляет она. — Я по-хорошему его попросила. Без толку! Тогда уже, конечно, начала кричать. А этот… как начал шипеть на меня! Где это видано, чтоб какая-то страхолюдина питомцев у законных хозяев воровала?!

Совпадение формулировок заставляет меня улыбнуться.

Эмпатическая проницательность подтверждает, что она говорит правду.

— Так, животное вернуть его владелице, — командую я.

— Но!.. — порывается пришелец.

— Не обсуждается.

Нехотя, тот передаёт шипящий комок девушке и, насупившись, произносит:

— Конечно, своих-то сородичей покрывает. Это потому что я здесь чужой?

— Нет, это потому что здесь ты — идиот. Добыча твоя — не дикое животное, а питомец, сбежавший из её дома. Питомцев мы не едим.

— Да? Вы просто не умеете их готовить. У нас похожих особей едят за милую душу.

Игнорирую сказанное и добавляю:

— С воровством у нас строго, очень строго, поэтому в следующий раз убедись, что собираешься сожрать не чьего-то хомячка, а дикое животное. А лучше и вовсе иди за периметр фактории и там спокойно охоться.

Тот недовольно кивает, а я обращаюсь к хозяйке питомца:

— А ты следи за котом и купи себе переводчик.

— Спасибо, Егерь.

Девушка прижимает к себе Снежка и, конечно, по-женски оставляет последнее слово за собой:

— Мы не звали к себе домой всех этих образин. Это пусть они учат нормальный язык! — и тряхнув длинными волосами, уходит.

Толпа потихоньку рассасывается, а я тяжело вздыхаю и говорю Терри:

— Постарайся сгладить конфликты, которые возникнут в период первоначальной адаптации. Если что, обращайся за советом к Робин. В Уайтклэй мы это всё уже пережили. Она подскажет что и как.

— Хорошо, как скажешь.

Терри оглядывается по сторонам и раздражённо добавляет:

— Просто эти дурни уже забыли, каково нам жилось, когда Самеди здесь хозяйничал. Вот тогда были реальные проблемы. Еды нет, арканы нет, вещи отбирают, бьют, насильничают. А сейчас… увидели десяток пришельцев и считают, что это конец света. Уж я им мозги прочищу. Постараюсь, — смутившись, добавляет он.

Хлопнув его по плечу, делаю несколько шагов и замечаю Арианнель, которая стоит, прислонившись к стене ближайшего здания. В руке зажата самокрутка, а пристальный взгляд направлен на меня.

— Что? — не выдерживаю я.

— Ничего, — Горгона качает головой.

Проходим десяток метров, когда она задаёт вопрос:

— И часто приходится разрешать подобные споры?

— Не слишком. Если бы всё держалось только на мне, система бы рухнула.

— Крупнейший инцидент, который пришлось разбирать? — искоса глядя на меня, спрашивает Нова.

— Хм. Ларри.

— Ларри?

— Да. Бывший управляющий в Уайтклэй. Предал форпост и сливал информацию враждебной группировке. О наших патрулях, численности, вооружении, перемещениях. Всё в таком духе. В результате его деятельности было убито семь человек, а потом враги атаковали наш форпост.

— И какой приговор ты ему вынес? — допытывается Арианнель.

— Единственный возможный.

— Ты казнил его?

— Да.

— Сам?

— А как иначе?

— Хм.

Горгона ничем не выдаёт свою реакцию на мои слова и лишь молча затягивается.