— Что именно произошло в Париже? — подаёт голос Девора.

Пересказываю события, не скрывай деталей. Мэтт восторгается рассказами о драке с Крайтаксом, а Накомис бледнеет, когда упоминаю, как едва не погиб. Ребекка задаёт множество уточняющих вопросов обо всём, что видел внутри городской черты. Один Тай молча прихлёбывает бессменное пиво. Ну правильно, всё, что надо, и так узнает.

— А у нас тоже была знатная драка, — оживает Пиромант. — И она повлекла за собой важные последствия, — он играет бровями, излучая предвкушение: «Давай, спроси меня о новом ранге».

— Это какие? Тай решил закодироваться?

Мечник, поперхнувшись, начинает хрипло кашлять, и Нако лупит его по спине.

— Да нет же, — восклицает Мэтт. — Там был главарь монстров, понимаешь? Реально опасная тварь. И у меня с ним состоялся поединок.

— Ничего себе, — слегка поддразнивая, реагирую я. — Поединок? Звучит весьма захватывающе. Что же произошло во время поединка?

— Я позаботился о нём! В одиночку!

— И мы его еле откачали, — ябедничает Иктоми.

— Но всё равно я справился! — Гидеон выжидающе смотрит на меня.

— Позаботился о нём, говоришь? — сдерживая улыбку, переспрашиваю я. — Расскажи-ка мне побольше об этом гаде и о том, как тебе удалось с ним справиться.

— Адские колокола, Егерь! — хлопает по столу Пиромант. — Ты что слепой? Я Кваза замочил! Я стал Квазом!

Тут уж я не могу сдержаться и начинаю ржать. Амиш вначале обиженно хлопает глазами, а потом тоже начинает хохотать.

— Молодчина, — отсмеявшись, говорю Мэтту. — Горжусь тобой, парень, но…

— Но?

— Но на тренировках я сдеру с тебя три шкуры, чтобы больше так не подставлялся. Это ж надо, позволил какой-то тупой твари так себя искалечить.

Пиромант тяжело вздыхает и вяло кивает.

— А теперь давайте вернёмся к главному, — произносит Нако. — Как ты планируешь доказать Нове, что достоин быть Стрелком?

— Просто буду собой.

— Егерь, твою мать, это же не первое свидание с главной школьной красоткой! — всплёскивает руками индианка. — Что за кретинский план?!

— Это самый адекватный план из всех возможных, — возражаю я. — Неизвестно, как именно она будет меня оценивать, поэтому нет никакого смысла притворяться кем-то другим. Я тот, кто я есть. Не больше, но и не меньше.

— Это разумный подход, — тянет Ребекка. — Потому что попытки подстроить какие-то искусственные ситуации, чтобы повлиять на решение Новы, могут всё только усугубить.

— А, может, её того? — скосив глаза в кучку и вывалив язык, Накомис проводит большим пальцем по горлу.

— Что обсуждаем, детишки? — громогласно спрашивает подступившая из-за спин ребят Горгона.

Вот вроде сканирую обстановку в помещении, а всё равно происходит это в один миг и абсолютно незаметно.

Лицо Иктоми судорожно меняет свою цветовую гамму. Вначале краснеет, потом бледнеет, и, наконец, синеет.

— Да вот эти дурынды спрашивают, где достать такое же модное ожерелье, как у тебя? — невозмутимо отвечаю я.

Издав отрывистый сухой смешок, Арианнель тянет на себя спинку стула, стоящего возле соседнего столика. Мужик, занимающий его, бросает единственный взгляд через плечо, и его будто ветром сдувает. Только дверь бара хлопает.

В наступившей тишине Нова придвигает освободившийся стул и спокойно садится между мной и Таем. Я изучающе смотрю на неё, а Горгона увлечённо отламывает с центрального блюда кусок мяса на кости и впивается в него зубами. Посетители несмело возобновляют свои разговоры. Дожевав, она обводит долгим взглядом моих товарищей и говорит:

— Где достать?.. Для начала нужно потерять свою семью, а со временем и всех своих друзей. Затем побродить по вселенной сотню лет, наблюдая, как Сопряжение перемалывает целые миры, превращая их в выгребные ямы, полные ублюдков всех мастей. Дальше стоит хорошенько напиться, взять в руку револьвер и засунуть его себе дулом в рот.

Мэтт шумно сглатывает подступивший к горлу комок.

— На этом этапе важно сделать всё правильно, иначе ожерелья не получите, — с кривой ухмылкой продолжает Арианнель. — Нужно прозреть. Осознать, что всё безвозвратно улетело в бездну и, как раньше, больше уже не будет. Никогда.

Она подхватывает со стола бутылку с виски и пьёт прямо из горла мощными глотками.

— И единственное, что ещё имеет ценность — это история, обычаи и знания твоего народа. Знания, которые твой враг захватил, а теперь, словно в насмешку, превратил их в нелепое посмешище. Ведь он вливает в голову каких-то недоумков годы чужих тренировок, щедро сдобренные потом и кровью, без малейшего уважения к тому, что за ними стоит. Без малейшей попытки оценить достоин ли вообще кандидат получить эти знания.