Ближе к девяти вспоминаю, что так и не написал Саре. Хотел. Очень. Несколько раз брал в руки телефон, но в последний момент что-то перебивало. То звонили от нового крупного спонсора, то еще что-нибудь. Интересно, что помешало ей набрать меня первой? Звоню, а она не берет трубку. Это еще что за фигня?

Сворачиваю работу, закрываю на ключ кабинет и еду по знакомому адресу. Звоню. Дверь тоже открывают не сразу.

– У вас чего, все оглохли?

– Мама в ванной. А я в наушниках. – Давид стучит по уху.

– Ясно. Я подожду?

– Да, пожалуйста. – Дава отшагивает от двери и громко стучит в дверь ванной. – Ма! Ты там утонула, что ли? Час уже сидишь! К тебе пришли.

– Кто пришел? – дверь приоткрывается.

– Я. А ты кого-то еще ждала? – выглядываю из коридора. Что-то меня смущает. То ли в ее лице, то ли в неестественной суете, проскальзывающей в обычно плавных движениях.

– Я у себя, если что. В наушниках, – напоминает Дава с улыбочкой. Ну, какой жук, а! Прелесть просто. Вот бы и мне такого… Впрочем, если у нас с Сарой сложится все как надо, Дава и станет моим. А потом ведь можно будет родить ему братика или сестричку. Представляю Сару беременной. Моим, блин, ребенком. Арр… Какая картина!

– Привет. А ты что здесь делаешь?

– В каком смысле? – удивляюсь я. – Ты плакала? Глаза красные.

Сара направляется в кухню, бросая на ходу:

– Мыло попало. Будешь чай? Ничего другого нет. Да и я уже планировала ложиться.

– Не хочу чай.

– А что хочешь?

– Тебя. Соскучился очень.

Забираю у Сары чайник, ставлю на подножку, и зарываюсь лицом в ее чуть влажные после душа волосы.

– Н-не надо. П-перестань.

– Почему? Дава у себя.

– Дело не в этом. Я просто не думаю, что нам стоит продолжать.

– Ты о чем? Я же ничего такого не делаю. Дай чуток потискать, а? Жалко тебе, что ли?

Целую ее сладкие губы. Я соскучился? Да. О, да.

– Не думаю, что нам стоит встречаться.

– А? – ошалело моргаю. В какой момент мы пришли от разговоров о прекрасном совместном будущем к этому? Все же было хорошо! Какого хрена? Она что… Она хочет соскочить?

– Ты слышал.

Ладно, выдыхай, Серый. Сара сама не ведает, что творит. Вон, ведь губы кривятся, будто еще немного, и заревет. Просто ты ей не звонил. Она надумала всякого… Бабы это могут, тебе ли не знать?

– Так. Давай, рассказывай, что случилось, пока меня не было, – предлагаю вполне миролюбиво, на всякий случай отойдя от нее на пару шагов.

– Ничего. Я просто поняла, что мы не можем быть вместе.

– Это ты уже сказала. А можно узнать, что тебя натолкнуло на такие выводы? – начинаю раздражаться.

– Я мать. Интересы сына для меня всегда будут на первом месте.

Не сказать, что мне по душе такой ответ. Кому охота быть на вторых ролях? С другой стороны, отношения с детьми находятся в совершенно другой плоскости. Я не очень понимаю, как одно мешает другому.

– И что? Как это относится к нам? К тому, что нам хорошо вместе? Очень хорошо. Или нет?

– Да! Но… Господи, Сереж, ты его сегодня чуть было не исключил из команды!

– Было за что! – сощуриваюсь я, намеренно не спеша развеивать ее заблуждение. Сара сникает. Кивает, соглашаясь, обхватывает в кольцо ладоней предплечья и отворачивается к окну.

– Да. Конечно, ты прав. А я просто дура, наверное. Но знаешь, я как представлю, что почувствовал Давид, когда его выгнали… Что он бы мог и впрямь остаться не у дел, если бы тот парень не нашел в себе сил рассказать правду… Как-то я не думала, что ты это допустишь после всего... Говорю же – дура.

– Я не мог поступить иначе.

Не знаю, зачем продолжаю настаивать на своем, если на самом деле Даве ничего не угрожало. Но я настаиваю. Мне, может, тоже хочется быть понятым. Я не могу выделять Давида только потому, что у меня отношения с его матерью.

– Тогда ты как никто понимаешь меня. Я тоже не могу. Не хочу размениваться.

– В смысле – размениваться? На меня?!

– Не злись, пожалуйста. Я просто максималистка. Мне, наверное, нужно или все, или ничего. По-другому, как оказалось, я действительно не умею. Мама говорит, что с таким подходом я никого себе не найду. Она, наверное, права. Но я хочу мужчину, для которого я и мои интересы всегда будут на первом месте. Даже если это почти несбыточно, я же могу помечтать?

– Твой сын остался в команде.

– Да, но не потому, что ты за него вступился. Послушай, Сереж, – Сара едва не плачет, и это единственное, что еще хоть как-то удерживает меня от того, чтобы ее хорошенько встряхнуть, дабы вставить на место мозги. – Я тебя понимаю. Твою правду. Но у меня своя.

– Да ты просто трусишь, как заяц!

– Я?!

– Конечно. Говоришь о доверии, а сама никому не веришь!

– Что за бред? Это совершенно не так!

– Тогда какого черта у меня складывается ощущение, что ты только и ждала повода слиться?