Сводный брат принца в одних купальных трусах лежал на брезенте, расстеленном на верхней палубе катера, и наслаждался последними лучами солнца. Завидев Кару, он быстро поднялся и подошел к ней.

— Рад вас видеть, мисс О'Хара. Большое спасибо, что приехали, — поблагодарил он, словно она прибыла на встречу по своей воле.

Затем он спросил, была ли она в его стране, а когда Кара ответила, что нет, начал рассказывать ей о ней:

— Она очень красивая. Немного первобытная, но очень красивая. С ее природными ископаемыми, огромными залежами нефти и газа, она могла бы стать вторым Кувейтом или Саудовской Аравией, примером для десятков других развивающихся стран в нашем регионе. Однако сейчас в связи с тем, что мой сводный брат не хочет ослабить свой диктаторский режим и дать подданным политические свободы, ее можно смело назвать тюрьмой для народа.

Когда Хафиз начал говорить ей о том, какие добрые сердца у его соотечественников и какие у него на родине растут цветы, Кара достала сигарету и нервно закурила. Раздражение ее росло. Неужели он думает, что ей интересно, какая у них в стране средняя зарплата? И что ей за дело до формы рабства, гаремов и наложниц, до народа, погрязшего в нищете, который не хочет из нее вылезать, так как лучшей жизни никогда не видел и даже не слышал о ней. Хасан считал, что для того, чтобы вывести людей из средневекового рабства, их надо просвещать, давать им образование.

Каре, которая никогда ничего ни от кого не получала и которая тоже никому ничего не давала, рассказы Хафиза о бедственном положении его народа были скучны.

Поняв, что ей ничто не угрожает и ему от нее, кроме информации о племяннике, ничего не нужно, девушка спросила Хассана, почему он подобрал себе для жилья такое странное место.

— Потому что оно очень дешево мне обходится, — ответил ей Хафиз. — А кроме того, на катере много помещений, в которых я смог поселить более десятка молодых парней и девушек, моих соотечественников. Они в Майами получают образование, учатся в местном университете — без образованной молодежи вряд ли моя страна займет когда-нибудь достойное место в мире.

Теперь Каре, сидевшей в удобном кресле на балконе “Отель Интернэшнл”, вторая встреча с Хафизом, как, впрочем, и все, что произошло с ней с того момента, как она сошла с трапа самолета в аэропорту Майами, уже казалось нереальной.

Над городом сгустились сумерки, и дувший с океана ветерок стал заметно прохладнее. Девушка зябко поежилась, поднялась из кресла и, бросив взгляд на праздную толпу богатых и беззаботных людей, прогуливающихся вдоль бассейна, подумала, как все-таки мало тех, кто действительно знает, что в этом мире творится, какие страсти кипят вокруг них и что им может грозить.

Кара прошла в гостиную. Расааааы Хафиза ни в чем ее не убедили, поэтому после сегодняшней встречи с ним она окончательно решила, что если ей каким-то чудом удастся вспомнить фамилию и адрес на конверте, то она сообщит об этом принцу Саркати. Пусть его сводный брат со своими десятью тысячами долларов катится ко всем чертям. А что, собственно говоря, плохого в том, что она хочет стать богатой?

Прикуривая следующую сигарету от еще дымящегося окурка, девушка неожиданно вспомнила о письме, которое только что получила. Она вынула из волос заколку, с ее помощью вскрыла конверт и извлекла письмо. Взглянув на него, Кара сразу поняла, что ошиблась, — оно оказалось совсем не от Мэллоу. Впившись глазами в написанный красивым, витиеватым почерком текст, девушка прочитала:

Кара вторично пробежала глазами текст письма, но таких слов, как “мне бы хотелось” или “не смогли бы Вы”, так и не нашла. Это было не приглашение, а приказ властелина. За ней еще никто не посылал своих слуг, и она никогда не ужинала с принцем. Встреча наедине с ним обещала быть забавной. Но кто знает, чем она закончится? Если он, говоря о втором варианте действий, намекал на нее, то, наверное, принц приглашал ее не только для того, чтобы вместе поужинать.

Кара задумалась над тем же, о чем неотступно размышляла почти весь этот день. Теперь ее давняя мечта стать богатой могла осуществиться, поскольку вероятность этого хоть и маленькая, но появилась. Но, как ни странно, перечитав письмо принца, Кара вовсе не возликовала, а, наоборот, почувствовала себя униженной.

По предписанию врача он должен был много отдыхать.

После ужина и короткой прогулки отец Динант, вернувшись в свой номер, устроился поудобнее в кресле и взял в руки вечернюю газету, купленную в киоске гостиницы.

Ничего нового в ней по сравнению с той, что он читал утром, он не нашел — поменялись только персонажи и места событий. На первой странице газеты сообщалось о столкновении трех машин на улице Джилии Таттл, о незамужней женщине, матери троих детей, родившей еще четверых близнецов и отказавшейся назвать имя их отца, об упрощении процедуры разводов в Советском Союзе, о новом нападении студентов на американское посольство в Будапеште, о заявлении правительства Уганды по поводу бомбардировки территории конголезскими самолетами, управляемыми наемниками, в результате чего были полностью разрушены четыре деревни.