В довершение ко всему место вывода скакунов на дорожку было огорожено перилами тех же цветов, что и загоны известных конюшен, чьи лошади участвовали в бегах. Неподалеку от загонов находился так называемый “Сад чемпионов”, где посетители парка могли увидеть большие бронзовые медали, завоеванные такими известными скакунами, как Каунтерпоинт, Крафти Адмирал, Нашуа и Свэпс.

Если мистер Родригес, назначая Каре встречу, именно здесь хотел ее приятно удивить, то эта затея ему вполне удалась. Кроме того, посещение такого живописного места было по карману любому из отдыхающих в Майами-Бич, а не только тем, кто привык останавливаться в таких фешенебельных гостиницах, как “Отель Интернэшнл”. Здесь, несмотря на огромное скопище людей, можно было легко уединиться и переговорить с глазу на глаз.

Рядом с окошком, где принимались ставки по сто долларов, стояла толпа, гораздо больше той, которую видела Кара в Эскоте или Эпсоме, где разыгрывался Гран-при Парижа и Пуль д'Эссе.

Девушка поправила огромные солнцезащитные очки, которые настоятельно посоветовал ей купить Мэллоу, когда они еще были в вестибюле “Отель Интернэшнл”, и посмотрела сквозь темные стекла на пилота. Если Джек Мэллоу думал, что он полностью завладел ее сердцем, то он глубоко заблуждался. Джек был с ней мил, но только когда он этого хотел. В отношении к Каре он порой становился таким внимательным, добрым и чутким, что не могло ей не нравиться. Взять хотя бы тот случай с бутоном розы и хрустальной вазочкой, которые он послал в ее контору. Что и говорить, пилот девушке нравился все больше и больше. Ей он теперь уже более симпатичен, чем кто-либо из ее бывших любовников. Однако Кара испытывала к нему нежные чувства только до той степени, до которой могла себе это позволить, и ничуть не больше. Все, что было между ними до этого момента, никак не могло повлиять на ее будущие планы. Девушка твердо решила — если она снова выйдет замуж, то только за очень богатого.

— Все еще дуешься на меня? — спросил Мэллоу.

— Скажем так, я не очень довольна твоим поведением, — ответила Кара. — И считаю, что ты себя вел отвратительно.

— О, да будет тебе! — игриво произнес пилот. — Не побывай ты замужем за чопорным англичанином, ты бы не была такой придирчивой. А что, по-твоему, я должен был чувствовать, когда этот мужлан обеими лапами тискал твои сиськи?

— А он мои, как ты называешь, сиськи совсем не тискал. Он просто удержал меня, иначе бы я упала, — ответила девушка.

— Может быть, и так, но он точно хотел с ними поиграть, — возразил Мэллоу.

— Так ты умеешь читать чужие мысли?

— Совсем нет. Просто я хорошо знаю, чего хотят все мужчины, — сказал снедаемый ревностью пилот и тут же решил разрядить ситуацию. — Ну хорошо, возможно, я немного переборщил. Так сказать, сорвался. Извини. А теперь, пока этот Гонсалес еще не подошел, не купить ли тебе что-нибудь поесть?

После завтрака в гостинице прошло уже несколько часов, и Кара начала испытывать чувство легкого голода. Более того, аппетитные запахи, доносившиеся из ближайшего киоска, приятно щекотали ей ноздри. Кара давно чувствовала, что вот-вот, и у нее потекут слюни.

— Отлично, — согласилась она. — Но мне только один хот-дог и, может быть, пиво.

— Ты уверена, что хочешь именно хот-дог? — спросил Джек.

— О нем я мечтала долгие пять лет, — ответила девушка. — О таком, который обычно покупала в киоске на Голливуд-бульвар, учась в школе секретарей-машинисток. Да-да, с соусом чили, кружочками репчатого лука и тертым сыром!

— А ты на меня больше не сердишься? — с надеждой в голосе спросил ее Мэллоу.

— Совсем нет.

Пилот, осмелев, похлопал ее по бедру.

— Вот какая у меня умная девочка! — улыбаясь, произнес он. — Две бутылки пива и два хот-дога с соусом чили, кружочками репчатого лука и тертым сыром будут через минуту. А тебе лучше всего оставаться здесь и ждать Гонсалеса. Если мы оба отойдем, то можем его не заметить.

— Поэтому не двинусь отсюда ни на дюйм! — заверила пилота девушка.

Оставшись одна, Кара с еще большим любопытством принялась разглядывать проходивших мимо нее людей, толпу играющих, желавших сделать ставки. Те из них, кто находился у самого окошечка, протягивали букмекеру стодолларовые банкноты, получали от него жетоны и с горящими от волнения глазами отходили от прилавка. Букмекер, получив банкнот, тщательно рассматривал его, опасаясь подделки, а потом бросал настороженный взгляд на клиента, словно у того была старая тетушка, чей двоюродный брат держал в доме повара, которому один из жокеев на ипподроме доводился племянником. Девушка смотрела на них и поражалась тому, как много в ее стране граждан, которые могут так легко расстаться с огромной по ее меркам суммой денег.

В толпе стояли худые и толстые мужчины, солидные дамы, девицы, похожие на балерин, певиц или же просто на проституток, старики и молодежь. Среди них Каре попались на глаза даже те, чьи лица она видела в “Отель Интернэшнл”, включая и черноволосую девушку.

Восточная красавица стояла в очереди, держа в руке, усыпанной бриллиантами, сто долларов. Люди в толпе, заметив в ее левой ноздре серьгу с огромным драгоценным камнем, раз за разом с нескрываемым интересом поглядывали на нее. Та явно чувствовала на себе любопытные взгляды, но держалась очень спокойно.

Кара поискала глазами красивого мужчину с седеющими висками — постоянного спутника загадочной брюнетки, но так и не нашла его. “Наверное, он со своими охранниками в тюрбанах уже сидит в королевской ложе, а девушка сама решила сделать ставки на понравившуюся ей лошадь”, — подумала Кара.

Ей захотелось узнать, кто они такие, эти двое, и она решила навести о них справки у кого-нибудь из служащих гостиницы. Мужчина наверняка был богачом, а черноволосая красотка, учитывая ее молодость, могла оказаться его дочерью. Тем не менее у Кары, видевшей, с какой материнской заботой та приняла из его рук спящего ребенка, на этот счет возникли большие сомнения. Девушка с бриллиантом в ноздре могла быть и магарани. Несколько таких магарани, бегум и вторых жен очень богатых мусульман она встречала на Французской Ривьере, и все они, как одна, были такими же молодыми. Мужчины на Востоке любят обзаводиться очень молодыми женами, и чем они моложе, тем больше мужья гордятся ими.