— Марина, вы молодец, — похвалил я девушку. — И все ваши подруги молодцы, и дедушки-отставники. А в чем же проблема? Теперь вам следует обратиться во врачебный департамент военного министерства, вот и всё. Ваш поезд милосердия включат в структуру передвижных военных госпиталей. Их у нас создано уже больше двадцати, но ещё один не помешает, тем более, если вы уже укомплектовали штат.

— Я бы не хотела, чтобы наш поезд был включен в какую-то структуру, — потупилась девушка. — Военное министерство — это сплошная бюрократия. Они мне предложили просто передать наш поезд министерству, вот и все, причём намекнули, что моё участие больше не понадобится, а я хотела бы сама руководить поездом, я бы смогла.

— Не спорю. Любое министерство — это бюрократия, — согласился я. — А как вы представляете свою деятельность, если вы не хотите войти в структуру министерства? Как вас включить в график железнодорожного сообщения? Паровозу требуется каменный уголь, вода. Начальник станции дает топливо и воду лишь эшелонам, включенным в график. Где ему взять лишнее?

— Это я понимаю, — не стала девушка спорить. — Но мы бы подали соответствующее прошение в военное ведомство, а уж они должны позаботится дальше. Чтобы у нас и уголь был, и вода, и все прочее.

— А почему они должны о вас позаботиться? — устало поинтересовался я.

— Ну мы же станем вывозить раненых! Разве военное министерство не обязано спасать своих воинов? А мы предложим ему действенную помощь. А ведь мы даже не просим жалованья. Весь медицинский и технический персонал готов работать даром! И мы будем. Я получаю жалованье в медицинском центре, оно очень большое. Девочки получают денежное вспоможение от родителей, а у остальных имеются пенсии. Дедушка Наташи готов за свой счет содержать кочегара. Мы станем закупать и лекарство и медикаменты за собственный счет. Да что там — мы готовы даже сами покупать каменный уголь.

Похвально, конечно, что персонал и сотрудники не станут просить ни жалованья, ни возмещения расходов. На фоне военных затрат в миллионы рублей, сберечь пару копеек — очень важно. Нет, я не ерничаю, а если и ерничаю, то лишь чуть-чуть. Копейка, как известно, рубль бережет. А работа бесплатно станет примером для других.

Но дело-то не только в этом. Кажется, Марина чего-то недопонимает. Она себе представляет, что неизвестный поезд, оказавшийся на линии фронта, может стать мишенью хоть с нашей стороны, хоть со стороны немце-французов? Тут и красные кресты, нарисованные на вагонах не помогут. А какой командир дивизии или полка согласиться отдавать своих раненых неизвестно кому? Кто поручится, что этот неизвестный поезд не прислал враг? Бюрократия — штука неистребимая, но дилетантский подход к военному делу — это ещё хуже.

Нет, слишком долго все объяснять.

— А куда вы станете вывозить раненых? — невозмутимо поинтересовался я.

— Как куда? У нас есть медицинский центр, куда можно поместить не меньше ста тяжелораненых. Какую-то помощь, например, легко раненым, мы будем оказывать прямо в поезде, да и по пути следования будут немало медицинских учреждений.

Ну да, двадцать вагонов может вывезти не меньше тысячи человек, а если укладывать раненых на полу (так тоже бывает), то и больше.

— А туда порожняком поедете? Всё же поезд неспроста стратегический транспорт.

— Что-то мы возьмем с собой. Продовольствие, снаряжение. Правда… Я не хотела бы возить боеприпасы.

— А почему? — невинно поинтересовался я.

— Я хочу спасать раненых, а не плодить их, — она вдруг вздёрнула носик. — Война это страшно, и я хотела бы хоть как то сгладить все творящиеся там ужасы, но подбрасывать дрова в костёр войны, уж увольте.

Ага, понятно.

— То есть, вы считаете, что если у наших солдат не будет боеприпасов, станет лучше? — на этот раз я не смог удержаться от усмешки.

Девушка вдруг вспыхнула и хотела что-то возразить, но тут же осеклась.

Ясно. Может она и неплохо справляется с работой в хосписе, но к управлению поездом её допускать нельзя. К тому же абсолютно нерациональные пацифистские взгляды, могут и вовсе загубить дело. Да, диагност она великолепный, но как организатор — видимо, пока не набралась опыта. А иначе, работая в медицинском центре уже давным-давно бы уяснила, что требуется система, а не кавалерийский наскок.

Вести раненых, не имея понятия, куда их станут размещать, нелепость. Боеприпасы, само собой, в санитарных поездах мы везти не будем.

Но так, как предлагает Марина… Это же каждая поездка превратится в какое-то нелепое приключение, и тратой топлива. Вначале делаем, а потом думаем. Зачем мне это?

— Марина, а вы в медицинском центре какие вопросы решаете? — спросил я. Потом уточнил. — Вот, лично вы, как помощник главврача? Вы занимаетесь размещением больных, организацией койко-мест?

— Да безусловно, — непонимающе посмотрела она на меня. — Более того, после того как помогаю глав-врачу и заведующему хозяйством решить организационные и имущественные вопросы, всегда вместе с другими врачами занимаюсь лечением больных, утешаю их.