Медведь проплыл ко мне как ледокол среди маленьких айсбергов и сел на соседний стул. Удивительно, но на нем не было никакого оружия, даже пистолета — видимо, Центурия тоже соблюдала законы Виндзора. Наверняка в машине, на которой он приехал (не пешком же он сюда пришел) спрятан целый арсенал во главе с револьверным гранатометом, но то в машине, а здесь Медведь выглядел даже практически мирно. Плитник и очки не в счет, а наушники и вовсе висели на шее.

— Чай будешь? — спросил я, показывая глазами на чайник.

— Не, я быстро. — Медведь помотал головой. — Занят чем-нибудь прямо сейчас?

— Чай пью. — я усмехнулся. — Ты для этого мне написал, чтобы выяснить, чем я занят?

— Да это я так, разговор поддержать. — Медведь кисло пожал плечами. — Ладно, к делу! Мне нужно, чтобы ты сейчас поехал со мной.

— Здрасьти-приехали! — я удивился. — Это с какой такой радости?

— Ох… — Медведь вздохнул. — Если коротко, то тобой заинтересовался наш командир, Земекис.

Я даже удосужился изобразить некоторую заинтересованность:

— Что за Земекис?

— Наш командир, говорю же. Самый главный в Центурии.

— Это я понял, но почему это должно меня убедить? Я, видишь ли, устал и собирался спать. С чего мне сейчас срываться с места и ехать к тому, кого я даже не знаю?

— Как можно не знать Земекиса? — удивился Медведь. — Он же… Ах, да. Я и забыл.

Я улыбнулся и покрутил рукой в воздухе, призывая Медведя продолжать.

— Земекис это, можно сказать, живая легенда. Человек, который управлял всем красным сектором, еще когда существовала корпорация. Мало того, что он выжил во всем том хаосе, что творился под куполом, он еще и удержал от распада практически весь сектор. Он поменял идеологию, он поменял цели и задачи, но главное — он сохранил его единство тогда, когда, казалось бы, возможностей для этого не осталось.

— И как же он это сделал? — поинтересовался я. — Ну, я это про цели и задачи. Когда существовал красный сектор как часть Кроноса, мотивация логична и прозрачна — деньги. Каждый тупо зарабатывал тем, что являлся частью корпорации. А когда купол закрылся, что произошло? Я думаю, всем было не до денег.

— Зришь в самый корень. — Медведь кивнул. — О чем я тебе и толкую — Земекис смог преодолеть даже это и сделать так, что почти весь красный сектор остался… ну, или вернее сказать, перешел в состав Центурии. Не разбрелся, не развалился на мелкие банды, которые бы кошмарили простых людей, пользуясь своим оснащением и навыками, а очень даже наоборот — стал чуть ли не единственной структурой, которая бы обеспечивала защиту от этих банд. Это… Ну, ты, наверное, просто не помнишь того, что тогда творилось под куполом…

Я даже больше скажу — я не то что не помнил, я даже не знал, что что-то где-то когда-то творилось. И поэтому причин восхищаться неведомым Земекисом все еще не имел.

Но то, как им восхищался Медведь, меня почти что поразило. Если бы я видел его глаза, даже в полутьме бара скрытые под темными очками, я бы, наверное, увидел в них фанатичный блеск — настолько жарко звучали его слова. Он действительно искренне восхищался незнакомым мне Земекисом, а, учитывая все то, что я успел узнать о самом Медведе, это что-то да значило.

Только вот не для меня. Я все еще не услышал ничего такого, из-за чего готов был бы сорваться неведомо куда неведомо зачем… А даже и ведомо куда — зачем оно мне?

Судя по всему, на моем лице все было написано понятнее некуда, поскольку Медведь вздохнул и бросил в бой последний аргумент:

— Ладно, я вижу, ты непрошибаем. Тогда вот тебе последний аргумент — Земекис очень нелюдимый человек и на моей памяти, кроме своих приближенных, в число которых, как ты понимаешь, вхожу и я, официально приглашал к себе на разговор только трех человек. Двух после этого он наградил… Ну, ты не поймешь, поскольку потерял память, но выражусь кратко — по-царски наградил. Так, что они потом половину жизни могли бы ни в чем не нуждаться.

— А третьего? — поинтересовался я.

— А третьего велел казнить. Это был один из тех немногих, кто вышел из состава Центурии и подался в кочующие банды. Но ты же не из таких, правильно? Мы же оба знаем, что ты не из таких.

— Хочешь сказать, что он меня хочет видеть для того, чтобы наградить? — я усмехнулся. — Что-то с трудом верится. За какие такие заслуги, интересно?

— Я не говорил, что он хочет тебя наградить. — Медведь покачал головой. — Но он хочет тебя увидеть. Познакомиться. Помимо того, что Земекис великий человек, он еще и очень умный человек… Собственно, благодаря чему он и стал великим. Он водит знакомство со всеми более или менее заметными фигурами Аномалиона.

— Это я-то заметная фигура?! — изумился я. — С каких, интересно, пор?!

— Да с того самого момента, как ты в одиночку убил технобиота! — Медведь развел руками. — И тут дело даже не в том, что ты его убил, это делали и раньше, правда редко и никогда — в одиночку. И дело даже не в том, как ты его убил — в этом тоже нет ничего удивительного. Дело в том, что ты в принципе решился пойти на тварь в одиночку, практически с голыми кулаками. Это или полная глупость или абсолютная отвага, что в ряде случаев — одно и то же. В общем, хочешь ты того или нет, но теперь ты — действительно яркая фигура в Аномалионе. Или вернее будет сказать — в Аномалионе есть некий псих, который представляет из себя яркую фигуру, рискнувшую в одиночку напасть на биота.