Не знаю, что его заставило, или кто умудрился его заставить, но почему-то он решил застрелиться. Можно, конечно, подумать, что его кто-то застрелил насильно, но эта теория не выдерживала никакой критики — как этот «кто-то» умудрился выстрелить снизу вверх? Лежа, что ли, стрелял?Да и то не получилось бы такой траектории — пуля должна была вспороть шлем в районе затылка, а никак не на самой макушке. Как раз там, куда она попадет, если прижать ствол снизу к челюсти и нажать на спуск. Нет, этот парень застрелился сам, без чьей-то помощи. Только вот зачем?

Очень сильно хотелось отвесить ему контрольный, но я с огромным трудом пересилил это желание. Во-первых, он и так был мертв, прямо очевидно мертв, а во-вторых, в тишине этого здания даже приглушенные банкой выстрелы разнесет по коридорам только в путь. И после этого уже — прощай, скрытность. То единственное, за счет чего я мог бы выполнить свою миссию, не вступая при этом в прямую конфронтацию с остатками группы.

Хотя стоит ли вообще этого бояться? Судя по всему, от изначального состава группы и так осталось всего ничего… Сколько там получается?

Я на мгновение остановился, напряг память, восстанавливая события предыдущих десяти минут и считая погибших, которые сопровождали ученых. По всему получалось, что от изначального состава группы осталось шесть человек. Из них двое — сами ученые, у которых даже оружия не было, ну или оно было такое маленькое, что я его не заметил, а значит, скорее всего несерьезное.

Итого четверо. Четыре вооруженных и обученных человека, которые, тем не менее, после всего произошедшего на взводе и не задумываясь откроют огонь по любому подозрительному движению.

Правда вот мертвец у меня под ногами не очень хорошо вписывался во всю эту концепцию. Вряд ли он счел подозрительным движением самого себя.

Я двинулся дальше, переставляя ноги буквально по миллиметру и изо всех сил прислушиваясь. Не шевельнется ли за углом противник, не звякнет ли карабин ремня по антабке, не раздастся ли тяжелого взволнованного дыхания. Нет, все было тихо.

Ровно до тех пор, пока спереди снова не раздался точно такой же, как и в первый раз, вопль.

А потом загрохотали выстрелы.

Я резко остановился, присел и бросился за угол, из-за которого только что вывернул, но выстрелы предназначались не мне. Стреляли даже не близко, это многократное эхо снова сыграло злую шутку, исказив звуки.

Черт, а я ведь не слышал первого выстрела — того, которым оставленный за спиной мертвец вышиб себе мозги! А ведь я должен был услышать — в наушниках должен был, даже если бы на пистолете был глушитель, которого там не было! Напрашивается простой вывод — он застрелился еще до того, как я проник в здание. В тот момент, когда я метался между падающих с неба камней, а уши мои были забиты этим грохотом.

Что же здесь произошло?..

Наверное, кто-то другой на моем месте не выдержал и побежал в сторону уже смолкших выстрелов, дабы поскорее узнать, что творится… Но я не стал. Я очень даже наоборот — снизил скорость еще больше, практически сравнявшись с улиткой. Навострил уши еще сильнее, так, что они, кажется, приподняли активные наушники, выползая из-под них, и, кажется, даже начал принюхиваться.

Углы сменялись углами, иногда попадались комнаты, как закрытые, так и открытые. Первые я проверял, на мгновение отрывая руку от цевья и дергая ручку, вторые по полной осматривал, насколько позволяло освещение. Везде все было пусто и пусто, кажется, уже давно. Нигде не было даже мебели, не говоря уже о более ценных вещах. Наверняка бандиты давно уже все извели на дрова, а что не горело — утащили в свое логово, придумав, как и куда приспособить.

Лишь одна комната отличалась от других. Когда-то это, наверное, была огромная промышленная холодильная камера, или ее собирались сделать… По крайней мере как-то еще объяснить то, что с потолка свисало несколько цепей с крюками на концах, так живо напоминающих крюки, на которых подвешивают коровьим и свиные туши для обвалки, я не смог.

Правда на этих крюках висели не коровы и свиньи. На одном из них висел человеческий труп, наполовину обглоданный местами до костей.

На другом, насадившись на него кадыком — один из группы, сопровождающей ученых. Крюк вышел у него из задней части шеи, блестя свежей кровью в свете фонаря, который я на мгновение включил, чтобы получше осмотреть эту странную комнату. Зрачки солдата не отреагировали на свет — он был уже мертв.

Тогда я снова отключил фонарь, успев заметить, что пол комнаты усеян костями, причем большая часть из них по размеру и форме походили на человеческие. На некоторых даже еще оставались фрагменты плоти.

Чертовщина какая-то. Не то капище, не то кладбище такое заковыристое… Интересно, как получилось так, что солдат оказался насажен шеей на крюк? У него в руках ведь даже автомат был зажат — судя по всему, пальцы скрючило предсмертной судорогой и поэтому оружие осталось в них. Он мог сопротивляться, мог отстреливаться, и даже, наверное, делал это, ведь я слышал какие-то выстрелы… Так с кем же он воевал, если никого больше нет, а сам вояка брутально насажен шеей на мясницкий крюк?