Вот и все, по ходу. Острова «догенерировались» и сейчас обрушатся на здание, хороня внутри всех, кто есть. И меня, в том числе.

Вот только почему-то ничего не происходит. Не грохочут раскалывающиеся стены, не рушатся перекрытия, не трещит ломающийся кирпич…

И вообще вокруг такая тишина, что спичку зажги — и то слышно будет. Куда делся воющий ветер? Куда делась барабанная дробь падающих камней?

Я поднялся с пола и медленно подошел к дверному проему, через который залетел внутрь. Осторожно выглянул из-под него, глядя на небо, и в который раз за все время пребывания в Аномалионе удивился.

Острова не падали. Они так и остались висеть в высоте, на которой «сгенерировались». На бетон осыпалось только все, что меньше человека по размеру, а все остальное зависло в воздухе, словно гроздь великанских конфетти. Я даже видел, как с того места, где с острова стекал водяной поток, падали последние капли жидкости.

Теперь понятно, что такое «генерация». В общих чертах, но понятно. Та самая «нестабильность», из-за которой в Аномалионе может появиться что угодно, где угодно, когда угодно. И летающие острова — это еще ничего. Это еще терпимо. Даже почти не опасно.

Ладно, хватит смотреть на очередное чудо природы. Дело не ждет. Мне еще группу надо искать и что-то с ней делать, чтобы забрать у них контейнер.

И тут же, словно услышав мои мысли, кто-то в глубине здания истошно и отчаянно закричал…

Я резко обернулся на звук, вскидывая автомат, но даже с наушниками не смог определить, откуда раздался крик. Множество коридоров вокруг дробили и отражали звук, так что казалось, что он идет отовсюду сразу. Все, что я смог — это примерно определить, из какой половины здания раздался крик, да и только.

По крайней мере, точно можно было сказать одно — вопили на первом этаже. Потому что лестница на второй была прямо около меня… Или вернее будет сказать, что ее не было — два пролета полностью обвалились, сделав подъем наверх невозможным. Конечно, где-то может быть еще одна такая же лестница, но, по-моему, кричали все же на первом этаже.

Нехороший был крик. Возможно, это эхо так исказило его, но мне показалось, что это был крик даже не боли. Так люди от боли не кричат, да и от страха тоже. Что от того, что от другого обычно орут резко, частенько срываясь на визг. То, что я слышал сейчас, скорее было криком… не знаю… превозмогания? Так кричат пауэрлифтеры, поднимая предельный для себя вес — вопль зарождается внутри организма, нарастает, прорывается сквозь стиснутые зубы и только после этого становится слышен окружающим.

Крик человека, которому для того, чтобы выполнить что-то невозможное, критически необходимо подстегнуть себя чем-то, чего у него нет. Поэтому он пытается обойтись хотя бы воплем.

В любом случае, это не звук боя. По крайней мере, не того боя, в котором могли бы увязнуть люди. Не говоря уже о том, что я не слышу выстрелов или взрывов. Складывалось ощущение, что укрывшаяся в здании группа наткнулась на какую-то закрытую или даже заваленную дверь, и один из них навалился на нее со всей силы, чтобы открыть, вот и прорвался из его груди вопль… Да только слишком простое это объяснение для Аномалиона. Простое, и одновременно невероятное даже для территории под куполом.

И что самое интересное — невероятное оно именно потому, что простое. Никаких тебе мутантов, никаких багов, генераций и прочей шелухи и суеты. Просто закрытая дверь. Держи карман шире, ага.

Что ж, по крайней мере, они дали мне хоть какой-то ориентир. Примерный, но это лучше, чем никакого. Поэтому я поднял автомат, отключил ЛЦУ, чтобы он не выдал меня в этой почти кромешной тьме, и пошел вперед по коридорам.

Фонарь я не включал тоже — глаза уже привыкли к полутьме, и я более или менее все разбирал. ПНВ, конечно, не помешал бы, иначе я рискую пропустить что-то или кого-то, без движения торчащего в одном из углом, но ПНВ все равно нет. А включать фонарь — идея еще хуже, чем включать ЛЦУ. Это уже прямо все равно что в мегафон завопить «Эй вы все, вы где? Я тут, а вы где?!»

Сейчас бы как никогда пригодилась выносная кнопка для тактического блока, в самом деле. Рука на цевье могла бы легко работать с ней большим пальцем, оперативно включая и выключая фонарь, когда надо. А еще лучше было бы обзавестись ПНВ и другим тактическим блоком, у которого ЛЦУ работал бы в невидимом глазу спектре, и его видел бы только я через свой ноктоскоп. Ну, в смысле, я и кто-то еще, у кого тоже есть ночное видение.

Но так как у меня не было ничего из этого, я просто медленно продвигался по коридорам здания, аккуратно обрабатывая каждый угол и начиная обработку с того, что высовывал за него ствол на вытянутых руках. Расчет был на то, что если его схватят и потянут — я сразу же выжму спуск и выпущу очередь на всю ширину коридора. В другой ситуации я бы просто пытался держаться подальше от самого угла и нарезать его на безопасной дистанции, но ширина этого коридора не давала подобной роскоши. Приходилось импровизировать.

О первого мертвеца я почти споткнулся — он лежал прямо за поворотом. Синяя, но не такая, как у ученых, а, скорее, ближе к лазури, что я рассмотрел на мгновение включив фонарь, униформа, оружие за спиной и пистолет в руке.

Верхняя часть купола его шлема была вспучена и мохрилась арамидными нитями, но осталась целой. Все потому, что шлем исполнил свою роль и удержал пулю. Удержал ее внутри. Солдат был застрелен снизу вверх, в подбородок, и, судя по пистолету, что он держал в руке, это он сделал сам.