— Так, пойдем, я тебе кое-что покажу, — обратился я к Мише, который зачем-то достал снова голову Копоша из-под халата и, прижимая ее к груди, ходил по гостиной, разглядывая картины и предметы искусства, которые, каким-то чудом, за столько времени смогли не только уцелеть, но и не потерять своей привлекательности.

— Когда так говорят, ничего хорошего обычно не происходит, — насупился ученый, но двинулся следом за мной.

— А мне что делать? — протянула Сташкова, скрестив руки на груди. — Я, между прочим, есть хочу.

— Можешь осмотреться, погулять по дому, ну или пойти вместе с нами, — пожал я плечами. Сам бы я тоже не отказался перекусить, но почему-то сомневался, что в поместье можно было найти хоть что-нибудь съедобное, не мутирующее за столько времени и не набросившееся бы на нас при попытке откусить кусочек.

— А что насчет еды? Мне силы надо восстанавливать, — насупилась она, надув губы. Похоже, почувствовав себя в относительно безопасности, она снова начала вести себя, как избалованная девчонка.

— Потерпишь, — усмехнулся я. Она одарила меня презрительным взглядом и, гордо вздернув подбородок, пошла в нашем направлении.

Мы прошли по одному из боковых коридоров, заканчивающихся стальной дверью. Заперта она не была, поэтому открыв ее, я остановился, жестом показывая, что они могут войти.

— Какое-то логово маньяка-психопата, — пробурчал Миша, не сдвинувшись с места. — Я туда не пойду.

— Как хочешь, — закатил я глаза, заходя внутрь первым, — но потом не обижайся.

— Бог ты мой… — Пробормотал призрак, который не выдержал и с любопытством заглянул в помещение раза в два больше того, что отводилось на лабораторию в поместье Романовых.

Миша зашел внутрь, с открытым ртом рассматривая лабораторию, в которой довольно много времени проводила княгиня Морозова. Чем именно она занималась, я не знал, но она часто брала с собой своего маленького сына, чтобы приглядывать за ним. Няньки почему-то у меня никакой не было.

Огромный стеллаж, заполненный баночками, коробочками и какими-то пучками трав полностью заняли все внимание ученого. По столу, где было расставлено какое-то оборудование призрак только прошелся взглядом, сразу же, как загипнотизированный, направляясь к стеллажу с ингредиентами. Он открыл шкаф и начал внимательно все изучать, бурча себе что-то под нос.

— Миша, — позвал я его, но тот лишь отмахнулся. Хорошо, одного делом я занял, осталось вторую куда-нибудь пристроить. — Я тогда пойду?

— А мне-то что делать? Судя по всему, даже если раздастся рядом с домом взрыв, который разнесет половину города, он этого не заметит, — недовольно пробурчала она.

— Помогай. Привнеси в науку свои ведьмовские штучки. У него как раз была одна поварская книга ведьм из Салема, думаю, вы сможете найти общие темы для разговоров.

— Ты сейчас так пошутил? — прищурилась она. — Древняя ведьмовская книга, которая по слухам была утеряна около ста лет назад?

— Развлекайтесь, — усмехнулся я и направился на выход, слыша щебетание баронессы, которая тут же взяла ученого в оборот.

Так, а сейчас в кабинет отца. Сомневаюсь, что Головин пытается проникнуть в поместье ради какой-нибудь вазы, которая дополнила бы его коллекцию.

Буквально взлетев вверх по лестнице, я остановился возле запертых дверей, над которыми красовался знак Гора. Ну, время истины, как говорится.

Достав шкатулку из поясного кармана, оглядел двери, но никакого намека на замочную скважину или ее подобие я не увидел. Даже никакой панели на подобие той, что отворяла двери ворот поместья. Ощупав каждый сантиметр двери, я понял, что ничего, кроме резной живописи на самих створках тут не было. Стены тоже были совершенно гладкие, и никаких предметов, типа канделябра, выполняющего бы роль рычага, я не заметил.

Некоторое время я просто разглядывал глаз Гора, который, словно издеваясь, оценивающе смотрел на меня в ответ. Но затем, переведя взгляд на шкатулку, которую все еще держал в одной руке, я вспомнил как именно она открывалась и, решив рискнуть, достал родовой кинжал. Полоснув лезвием, приложил окровавленную ладонь к одной из створок.

Серебристое сияние, исходящее от дверей, появилось внезапно. От неожиданности я даже сделал шаг назад, глядя, как морозная дымка заполняет коридор, практически полностью скрывая двери из видимости. Когда она развеялась, я увидел, что двери выглядели точно так же, как и до моего эксперимента, за небольшим исключением: на одной из дверей появилась самая обыкновенная ручка.

Взявшись за нее, ощутив неприятное и болезненное ощущение от воздействия серебра, из которой она была сделана на незащищенную кожу, я толкнул двери, сразу же отворившиеся передо мной.