— Ну… Мы об этом как-то не подумали, — нахмурилась она и прикусила губу.

— Чего я еще мог ожидать от кучки взбалмошных подростков, — покачал я головой. — Так, тут недалеко есть поселение. Думаю, нужно уходить в ту сторону.

— Подожди, — она схватила меня за руку, останавливая. Ее глаза снова в темноте ярко засветились зеленоватым огнем. Подул резкий ветер, который вокруг нас начал формировать воронку своеобразного смерча, вырывающий траву и поднимающий вверх землю.

Я прикрыл глаза от пыли, которая, так или иначе, попадала в лицо, но ощущал, тем не менее, что крепко стою на земле, а нахлынувшая стихия не хочет сбить меня с ног. Глаза Юлии резко потухли, а сама она отняла от меня руку и сделала шаг в сторону. Ветер резко стих, аккуратно опуская траву, листву и землю.

— Я не чувствую там людей, — тихо ответила она, не сводя с меня взгляда. — Там есть живые, но они не люди. Они… как ты. В тебе что-то изменилось, я смогла это почувствовать только сейчас.

— Ничего в нем не изменилось, как был идиотом, не ценящим друзей и прекрасных девушек, так таким и остался, — ответил за меня Миша, подходя к Сташковой. — А сколько там этих недолюдей?

— Не знаю. Человек двадцать, — пожала плечами баронесса, переставая на меня коситься, как на опасную зверушку. Рядом с призраком она по какой-то неясной причине чувствовала себя более уверенно и спокойно.

— Отлично, целое логово рядом со столицей княжества! Так же называют группу оборотней, живущих вместе? — повернулся ко мне Миша, прищурившись. — Я так понимаю, ты прекрасно об этой особенности Новгорода знал. Ну, когда выпил Дзюбокко вместе с мозгами оборотня, — потряс он перед собой пробиркой.

— О чем вы говорите? — вмешалась баронесса.

— Я много чего узнал, но не о том, что есть целые поселения, отданные существам, — процедил я, игнорируя вопрос Сташковой.

Теперь не было никаких вариантов к безопасному отступлению. Я находился в центре княжества своего врага, который жаждет меня убить. Только непонятно пока по какой причине, но я прекрасно помнил из сведений, которые достались мне от оборотня, что лично от самого Головина поступила информация о моей ликвидации. А вожака всегда слушаются беспрекословно, даже если на кону стоит репутация и даже собственная жизнь. Головин-старший был самым настоящим оборотнем, причем истинным, как тот, которого я поглотил, и это меня совершенно не радовало. Сколько всего действительно преданных людей Головину в Новгородском княжестве, стоит только гадать, но одно могу сказать точно: их много.

Если до этого момента я злился на Сташкову, которая сунулась непонятно куда на мои поиски, то теперь я был ей благодарен. Если ее чувства или заклинание, или что она там сделала, ее не подвели, то она спасла меня от засады и, возможно, смерти, реши я сунуться в деревню.

Пробирающий до самого сердца волчий вой заставил встрепенуться. Миша и Сташкова замолчали, затравленно озираясь по сторонам. Прислушавшись, я не услышал по близости никаких звуков, собственно, как и запаха, но это могло ни о чем не говорить.

— Так, ты можешь вернуться обратно домой? — обратился я к баронессе, которая вздрогнула от моего голоса.

— Нет. У меня практически не осталось сил. На восстановление уйдет где-то три-четыре часа, но я не смогу переместить вас, — шепотом ответила она.

— А через инфопланшет связаться можешь с кем-нибудь?

— Тут нет связи, — ответила она. — Я сразу же проверила, как только тут оказалась.

— Это очень плохо, — вздохнул я, начиная снимать с себя оружие.

Сняв меч, я посмотрел на него и достал из ножен, прикоснувшись к лезвию. В том месте, куда прикоснулось серебро я почувствовал резкую боль и жжение, на коже сразу же вздулись пузыри, как от ожога, а ладонь онемела. Несколько раз тряхнув рукой, обнаружил только, как онемение поднимается вверх до плеча.

— Да ты достал уже. Что именно с тобой следует сделать, чтобы убрать все нежелательные эффекты твоих экспериментов, — всплеснул руками Миша. Сжалившись надо мной, он достал из кармана небольшой листок Дзюбокко и, горестно вздохнув, приложил его к обожженной ладони. Боль и онемение сразу же прошли, лишь небольшое покалывание осталось в том месте, где лежал лист. Убрав его, я увидел чистую кожу, на которой виднелись только небольшие красные пятна.

— Такую штуку на тебя извожу просто так, — поморщился призрак и убрал в свой бездонный карман целебный лист. Он вел себя показательно спокойно и жизнерадостно, но тревога и страх мелькали в призрачных глазах.

Решив больше не экспериментировать, я снял с себя верх доспеха.

— Я могу поинтересоваться, что ты делаешь? — спросила девушка, как завороженная глядя на мои телодвижения.

— Надо уходить отсюда. Те, кого направили на мои поиски, наконец, напали на след и теперь идут по нему, — я отвернулся, чтобы не смущать девчонку. — Миша, собери оружие и доспех, будешь моим верным оруженосцем.