Но, не смотря на свои слова, дракон не испепелил тот час же весь город, чего искренне опасалась гоблинша. Похоже, гнев Нив-Миззета сегодня ощущался больше мысленно, чем физически. Он сделал круг над городом с ревом, заставившим всех пятерых разбушевавшихся чудовищ издать в ответ свой собственный боевой вой.

Со своего ракурса, Криксизикс видела все поле боя, в которое превратилась Утвара. На северном краю города, пожирая целые участки полей Голгари и Селезнийских ризниц, четырехногое страшилище, состоящее из хвоста со ртом, издало призывный рев в сторону дракона. На востоке, щупалично-мозговое чудовище обрушило стены дешевой гостиницы. Немного южнее, нечто, похожее на ходячую гору, увенчанную парящей головой статуи, прорыло глубокие котлованы в земле, обвалив до основания целый квартал жилых построек, и разбросав по сторонам их обломки. К западу, змеевидный нефилим крошил своими кольцами дозорную башню Хазды, из которой во все стороны разбегались добровольные стражи порядка, наталкиваясь на стену эмбриональных головастиков, прыгающих им навстречу. Родитель головастиков возвышался над своим выводком, постоянно изрыгая несколько свежих зародышей, которые, в свою очередь, будучи в полтора раза выше человеческого роста, набрасывались на каждого бойца Хазды в пределах досягаемости.

Каждый из первых пяти нефилимов, которых видела Криксизикс, после нескольких часов непрерывного роста с легкостью превосходил по массе Нив-Миззета. Но у этих чудовищ не было древнего, бескрайнего интеллекта Огненного Разума, его мощи, и хитрости. Она почувствовала волну примерно того же мнения от самого дракона. Гилдмастер Иззет метнул огненный заряд в хвосто-рота, объяв нефилима драконьим пламенем. Безглазое чудовище жалобно взвыло, корчась в огне, затем припало к земле, напрягая все четыре длинные ноги. Оттолкнувшись от земли, он взмыл вертикально вверх, наперерез Нив-Миззету, орошая разрушенные здания под собой горящими кусками жирной, тающей плоти.

Нив-Миззет не стал ждать, пока его схватят, и ловко обогнул горящее существо и вспорол спину чудища тремя глубокими ранами, выдрав из нее целую горсть колющих позвонков, разлетевшихся, со стуком о камни. Пламя погасло, когда нефилим приземлился, присев на все четыре лапы, обугленный, дымящийся и обезумевший от ярости. Дракон погасил эту ярость еще одним длительным залпом раскаленного пиромантического пламени, в секунды превратившего лицевую часть нефилима в угли. Оставшаяся его часть рухнула, дергаясь, на обломки нового поместья Баронессы семьи Карловых.

Радостные возгласы Криксизикс застыли на ее губах, когда она увидела последствия быстрой атаки Нив-Миззета. Целые секции трущоб полыхали бесконтрольным, и, скорее всего, неуправляемым пламенем, которое разгоралось все сильнее от потоков воздуха, нагнетаемых с каждым взмахом драконьих крыльев. Хуже того, все остальные нефилимы теперь полностью сконцентрировались на Нив-Миззете, и эффект неожиданности был утрачен. Гилдмастер выглядел тревожно... окруженным.

– Ерунда, - сказал Огненный Разум, без дальнейших объяснений. Гоблинша чувствовала бешеную скорость мыслей необъятного интеллекта, распаленного неизбежностью сражения, и решила думать более позитивно. Драконий огонь был одним из немногочисленных средств, способных расплавить магически выкованный металл, миззиум, и обзоросфера Криксизикс не выдержала бы случайного залпа.

Нив-Миззет направил свой низкий полет в сторону нефилима, изрыгавшего свое потомство, обильно поливая огнем открытую равнину. Орды нападавших на жителей головастиков лопались и трещали в огне, сотнями погибая за один пролет дракона.

Инстинкты головастиков взяли верх, и нескольким из тех, кому удалось отделаться лишь ожогами, удалось взобраться на хвост дракона. Не оборачиваясь, Нив-Миззет ударил хвостом, словно плетью, размазывая десятки головастиков о каменные плиты.

Этот ход был эффективен, но едва не завершился поражением дракона. Родитель головастиковой орды резко вскинул свою лягушачью лапу с присосками на пальцах, и обхватил ею хвост Нив-Миззета. Дракон яростно забил крыльями, покрывая ландшафт небольшими хаотичными смерчами, безуспешно пытаясь освободиться из мертвой хватки нефилима. Чудовище подтянуло оставшиеся пять лап и рвануло Нив-Миззета вниз. Дракон рухнул на плиты равнины с грохотом, слышным в радиусе мили. Прямо перед ударом, дракон развернулся так, чтобы упасть на живот, не сломав крыльев, но последующий рев Нив-Миззета был пронизан болью. Агония прошла по телу Огненного Разума, и вскоре слезы накатились в глазах Криксизикс, поскольку его боль, в определенной мере, передалась и ей.

Но Нив-Миззет вовсе не был повержен. Он в считанные секунды пришел в себя от крушения, встал на все четыре лапы и, резко повернув свою змеиную шею, метнул залп пламени прямо в открытую пасть жабовидного нефилима. Глотка чудовища надулась, словно воздушный шар, и еще несколько сотен жабьих головастиков были испепелены в ней заживо. Затем, даже тугая древняя кожа нефилима не могла больше выдерживать такого давления, и изрыгатель головастиков разорвался в клочья.

Взрыв разметал куски нефилима и его жабьего отребья во всех направлениях, с минуту орошая ими все, что находилось в пределах кольца остова. Ударная волна отбросила Нив-Миззета назад, за обзоросферу. Криксизикс повезло больше, 'сфера была сконструирована с учетом подобных условий, и ей удалось, как сохранить устойчивость, так и удержать аппарат в воздухе. Внутренности нефилима, забрызгавшие обзоросферу, заставили Криксизикс подать чуть больше пироманы в огневые двигатели, но в остальном, взрыв не причинил ей ни малейшего вреда. Гоблинша отпустила зажимы, удерживавшие кабину внутренней сферы во внешней оболочке, и развернулась, чтобы проследить за траекторией неконтролируемого полета гилдмастера Иззет. Дракон выглядел оглушенным, хромым, возможно даже раненым. На полпути своего свободного падения, крылья Нив-Миззета наполнились воздухом, и он, смягчив спуск, приземлился на все четыре лапы перед змеевидным нефилимом. Громадный глаз чудовища равнодушно взирал на дракона, но его змеиное тело отпустило дозорную башню Хазды - башня рухнула в клубах пыли за спиной нефилима - и выросло, словно готовая к броску кобра, кобра с руками, растущими из ее головы.

С угрожающим рычанием, Нив-Миззет повторил движение змеевидного чудища и выгнул шею, широко раскрыв пасть, и обнажив ряды жутких острых, как бритва зубов. Из горла дракона повалил дым, но тут же исчез в его глубоком вдохе.

Вдох был грубо прерван ударом выпуклой массы мясистой ткани, угодившей Нив-Миззету в висок. Оглушенный дракон отшатнулся, не в состоянии определить местоположение второго нападающего, пока второй сгусток с кошмарной силой не попал ему в левое крыло. Криксизикс и Нив-Миззет заметили четвертого нефилима почти одновременно. Щупаличное страшилище оторвало очередной кусок собственной головы - а точнее, один из выпуклых, похожих на глаза сгустков, покрывавших его голову - и с треском швырнуло его в дракона. Гилдмастер нагнулся, уйдя от брошенного заряда, и с силой взмахнул крыльями, вновь подымаясь в небо.

– Это,– думал Нив-Миззет, - было весело. Но мне уже надоело.

– Но, мой господин, - думала Криксизикс,– трое из них все еще живы. Вы должны...

– Ты смеешь говорить мне, что я должен делать?– ответил дракон.
– Нет. Это было приятное отвлечение - из тех, что быстро мне наскучивают. Ничего более. Думаю, мне пора удалиться и посмотреть, как другие испытают свою силу против нефилимов.