— И когда она?

— Завтра.

— Можно взять Лу?

— Ну… — замялся парень. — Если ей интересно. Мне пора, до завтра.

Кивнув, Хейн отключился и улыбнулся. Иногда в поведении Луки отчетливо сквозила ревность, хоть тот ни за что не признал бы этого.

Из коридора послушался голос и звук открывшегося замка. Хейн быстро сунул блокнот в сумку и вышел навстречу. Насквозь промокшая Луиза помотала головой, стряхивая с волос прозрачные капельки дождя, и звонко чихнула. Под ее ногами расплывалась лужа, которую быстро впитывал коврик.

— Коридор. Дверь. Закрыть. Закрыть, черт! На улице сущий ад, — поделилась она, стаскивая толстовку. На оголенном левом плече показалась искусная выпуклая татуировка: сплетение роз, шипов и колючей проволоки. Она однажды упоминала значение рисунка, но Хейн не запомнил его. — Я промокла как пиявка в луже.

— Кстати, у нас горячей воды нет, — глупо улыбаясь, развел руками тот. Вид обозленной девушки, по щекам которой стекала почерневшая от туши вода, был весьма комичен.

— Как нет?! — взвизгнула та, рванув в ванную. По полу протянулась цепочка грязных следов, а после послышался яростный мат: Луиза отчетливо выразила все свое отношение к неприятности.

— Не заплатили, вот и отключили, — ответил в пустоту парень и прошел следом. Тихо подкравшись сзади, он обнял ее за талию, укусив за ухо. Девушка не любила прикосновений к ушам, так как неизменно заводилась от простого дыхания. — Может, я смогу заменить душ?

— Иди в зад, Хейн, — хмуро отозвалась та, отпихнув парня локтем. — Я устала, хочу в душ и спать, а не тратить остатки сил, изображая страсть. Чья была очередь оплачивать воду?

— Неужели я так плох? — попытался перевести все в шутку тот. Слова оставили неприятный осадок, больно ударив по мужскому самолюбию.

Примирительно улыбнувшись, Луиза потрепала его по щеке.

— Конечно, нет. Ты бог и дьявол на любой плоской поверхности, но я правда устала. Так чья была очередь платить?

— Твоя, — мстительно пробурчал тот, глядя на раздевающуюся девушку. — Я все оплатил еще в обед, но воду до сих пор не дали. Обещали включить утром.

— Спасибо, — благодарно кивнула Луиза. Бросив вещи на стуле, она нырнула в постель и тут же отвернулась, выключив свет.

Хейн собрал одежду и бросил в корзину для белья, затем лег рядом, обняв девушку за талию.

***

— Как поживает твоя программа? — без особого интереса спросил Хейн, крепко вцепившись в скользкий поручень в метро. На высоте его глаз виднелись остатки наклеек с героями реалити-шоу. Чертыхнувшийся Лука едва устоял на ногах от резкого толчка дернувшегося поезда.

Выставку открыли в Бэллум Рубрум. От дома Луки было всего полчаса быстрым шагом, но тот наотрез отказался идти пешком. Во-первых, он засыпал на ходу, во-вторых, в отличие от Хейна, ненавидел длинные прогулки.

Сеть метро пролегала под всем городом, кроме центра Либро Витаэ. Особенно сильно метро разветвлялось в Паллида Мор: буквально на каждом километре был спуск под землю. Это было связано с особенностями застройки. Более восьмидесяти процентов улиц не предназначались для транспорта, по ним с трудом могли проехать даже небольшие погрузчики.

По мере приближения к центру метро становилось все менее ветвистым, под Либро Витаэ его не было вовсе — во всяком случае так говорили. Никто не мог проверить это, поскольку в цитадель контролеров попасть было крайне сложно, а уж выйти и вовсе невозможно. Лука в шутку называл Либро Витаэ царством Харона — древним подземельем, куда попадали души после смерти и откуда не могли выйти. Менее образованный Хейн называл центр ловушкой.

Развитая сеть была крайне удобной, а вот поезда не отличались комфортом: сидения были вырваны или испорчены, на свободных сидели бездомные, желающие погреться. Поезда резко дергались и тормозили, а потому поездка превращалась в попытки устоять на ногах.

Стоящий рядом Лука напряженно сопел, упираясь плечом в стену и лихорадочно пролистывая какой-то игровой сайт. На темном экране белыми буквами выделялись результаты, рядом с каждым ником мигал квадратик с аватаркой. Сидящая на краю планшета Дерк вертела головой и временами тыкала тонким пальчиком в строчки. На нее тряска поезда явно не действовала.

— Что? — поднял голову Лягушонок, сдвинув очки на нос. Из-за сине-зеленых стекол выглянули озабоченные разноцветные глаза. — Ты про что?

— Про программу, из-за которой ты отказал нескольким ухажерам, — протянул Хейн, помахав рукой перед носом друга. Костяшки на ладони покраснели и немного припухли, но тот почти не обратил на это никакого внимания. В их дыре подхватить любую заразу было проще, чем дойти до магазина, особенно если ты решил проехать на метро. — Эй, ты вообще тут, Лягушонок?

Глубоко вздохнув, тот поднял очки на лоб и потер глаза, заразительно зевая и цепляясь за поручень. Всклокоченный, наскоро прилизанный, с парой девчачьих заколок на макушке, тот больше всего напоминал безумного ученого-неудачника, бьющегося над решением жизненно важного вопроса, который оказывается не нужен миру. Вопросительно выгнув бровь, Хейн двумя пальцами подцепил почти упавшую сиреневую заколку с именем «Стейс» и показал ее другу.