— Так какого черта… ой, прошу прощения, мисс… почему ты не убил эту сволочь, если была такая возможность? Представляю, как он был взбешен.

— Я тоже. Получил костюмы?

— Получил. Маски и все прочее. Еще парики и грим. Теперь вас никто не узнает.

— Отлично! Значит, мы сможем пробраться, куда нам нужно.

— А, ну да. Проберетесь, — пробормотал Фиш. — Если дойдете туда.

На следующий вечер в половине девятого у таверны остановилась элегантная карета, украшенная страусовыми перьями и позолотой. Местные жители рты пораскрывали, когда из «Веселого моряка» выскочили двое в масках и забрались в карету, а кучер в ливрее, не теряя ни секунды, погнал лошадей. «Уж не померещилось ли?» — думали люди, почесывая затылки. Вслед карете неслись выкрики и свист.

— Я чувствую себя полным идиотом, — проворчал Эмори.

— Ну и прекрасно, — сказала Аннели, улыбаясь под маской. — Веселый бродяга в ночи.

— Я чувствую себя идиотом. — повторил Эмори, — и повешу Фиша, как только все это кончится.

— По-моему, он хорошо поработал, если учесть, что у него было всего два дня.

Они ехали в сторону Уэст-Энда и Пэл-Мэл в полном молчании. Гости были приглашены к девяти. Оставалось пять минут до назначенного срока, но у ворот Карлтон-Хауса все еще стояла вереница экипажей, ожидающих своей очереди въехать во двор. Аннели не была в доме регента около года, и ей было любопытно, изменил ли принц, скупавший все новые поместья, свой интерьер.

Уже в саду чувствовалась атмосфера праздника — все вокруг было украшено разноцветными лентами и ветками в красивых вазах. Шесть огромных коринфских колонн, украшенных шелком, сияли огнями. Несколько слуг в костюмах арлекинов встречали кареты и экипажи с гостями.

Эмори сжал руку Аннели. Она была ледяной. В таверне им пришлось провести две ночи в холодной комнате, но там они познавали друг друга, как говорил Эмори, и щеки Аннели пылали, но сейчас она буквально окоченела, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Их план, еще недавно казавшийся осуществимым, теперь был обречен на провал. Аннели не сомневалась в том, что их остановят гвардейцы в красных мундирах, стоявшие у массивных дверей. У ворот и во дворе тоже было полно стражи. Их остановят, расспросят и прогонят, как мелких воришек.

— Не бойся, — прошептал Эмори. — Нас невозможно узнать.

Они намеренно тянули время, надеясь, что большая часть гостей уже прибыла и они смогут затеряться в толпе. Ее мать была до тошноты пунктуальна и наверняка сидела в экипаже на Сент-Джеймс-стрит до последней минуты, указанной в приглашении. Она, конечно, уже продемонстрировала свое приглашение, а имя Аннели должно быть указано в списке, с которым сверяли имена у входа. Если же его там не окажется, они пошлют за ее матерью или отцом, что больше всего пугало Аннели. И ужаснее всего то, что она ничего не сказала об этом Эмори.

Настал их черед. Яркий свет хлынул в окна., когда их экипаж въехал во двор и дверца открылась. Появилась рука в белой перчатке, и Аннели ухватилась за нее. Выходя, она подобрала юбку и пригнулась, чтобы не зацепиться перьями и блестящими украшениями, вплетенными в волосы, за дверцу. Она спустилась по деревянной лесенке, сошла на гравий, и улыбающийся арлекин с низким поклоном пригласил ее в дом.

Эмори взял ее под локоть. Никогда еще Аннели не чувствовала себя такой растерянной. Она вся покрылась холодным потом, когда, сделав шаг-другой, услышала, как захлопнулась дверца их кареты и ее место заняла другая Они подошли к шуту, перед которым была раскрыта книга в кожаном переплете. Это оказался один из секретарей регента. Аннели сразу узнала его.

— Ваше приглашение?

Аннели уставилась на шута, удивляясь, как он да и остальные могли дышать в этих бумажных масках.

— Сэр? Мадам? Ваши имена, пожалуйста. Эмори сжал ее локоть.

— Фэрчайлд, — выпалила она. — Аннели Марисса София Уиддиком Фэрчайлд. Мой отец — Персиваль Фэрчайлд, граф Уитем, а моя мать… — Эмори сильнее сжал ее локоть, прежде чем она успела перечислить всех своих родственников, — моя мать приехала раньше. Я уверена, что вы найдете наши имена в списке.

Шут не пошевелился — ему, видимо, не хотелось мотать головой, на которой красовалась шапка с бубенцами Тем более что он наверняка выслушал много подобных историй от тех, кто явился без приглашения и пытался пробраться на бал.

— Боюсь, мисс Фэрчайлд, мне придется попросить вас — Я… мы… то есть лорд Бэрримор и я, мы задержались, потому что искали его приглашение, но, к сожалению, не нашли. Видимо, он отдал его своему пажу, тот передал кучеру, а кучер наверняка куда-то его засунул.

— Лорд Бэрримор? — Шут наконец мотнул головой, зазвенев бубенцами на своей шапке. — Да, конечно, милорд. Я вас не узнал. В самом деле отличный костюм. Вы настоящий эльф, не так ли?

— Эльф из шекспировской пьесы «Сон в летнюю ночь», — добавила Аннели. — А я — Титания, королева фей.

Она подобрала юбку и приподнялась на носки, исполнив полпируэта и демонстрируя свое восхищение столь роскошным балом. Шелк сверкал серебряной пылью и был таким прозрачным, что сквозь него просвечивали стройные ноги Аннели. Секретарь регента не удержался от любопытного взгляда.

— Спасибо. Проходите, пожалуйста. — Секретарь махнул рукой в сторону лестницы.

Когда они отошли на безопасное расстояние, Эмори прошипел ей в ухо:

— Лорд Бэрримор?

— Вы одного роста и одинакового телосложения. В тот момент мне на ум не пришел никто другой.