— Входи, дорогая, — пригласила ее бабушка. — Выпей с нами чаю. Помнишь полковника Рэмзи? При всей своей занятости он нашел время заехать к нам и предупредить о возможной опасности.

— Опасности? — с наигранным удивлением переспросила Аннели.

— Да. Ты никого постороннего не видела, дорогая? Не ответив на вопрос, Аннели обратилась к полковнику:

— Что-нибудь случилось, сэр? Рэмзи, с трудом оторвав взгляд от изящной фигурки Аннели, посмотрел ей в лицо, — У нас есть все основания полагать, что надвигается гроза — Бонапарт может прибыть в наш порт в любой день.

— Сюда? В Торбей?

— Почему нет? — сказал Энтони, усаживаясь так, чтобы не помять фрак. — Поступили сведения, что «Беллерофонт» прибудет меньше чем через неделю. Плимут не примет его, Лондон тоже не хочет осложнений. Поэтому решено держать его как можно дальше от населения. Бонапарта даже не переправят на сушу — оставят на борту корабля, что вполне справедливо.

— Но какое отношение это имеет к нам? — спросила Аннели.

— Непосредственного отношения, конечно, не имеет, — осторожно сказал Рэмзи.

— Кажется, внучка, — заметила Флоренс, — они ищут какого-то опасного преступника. Джентльмена по имени Олторн.

— Какой же он джентльмен, миледи, если совершил бесчисленное количество преступлений, за каждое из которых его следовало бы повесить?

— Я помню этого мальчика, — сказала Флоренс, тряся своей тростью, — и мне казалось, что он давно умер от неизлечимой болезни где-то на Борнео. Как бы то ни было, вы сказали, что за его поимку обещано вознаграждение?

— Пятьсот фунтов, — кивнул Рэмзи. — Обещано самим лордом Уэстфордом, что, несомненно, может подтвердить лорд Бэрримор.

Аннели взглянула на маркиза с еще большим удивлением.

— Вы знаете этого человека? Этого опасного преступника?

— Личных встреч у нас не было, но его имя упоминалось в документах министерства иностранных дел. Он капер, что значит наемник; скорее всего его завербовали несколько лет назад для получения сведений о передвижениях французских морских сил. Судя по предъявленным ему обвинениям, он переметнулся к французам и за большие деньги стал работать на них, изменив своим принципам. — За пятьсот фунтов, предложенных за его поимку, я бы тоже изменила своим принципам, — заявила Флоренс.

— К нам несколько раз поступали ложные сведения, — заметил Рэмзи. — Один рыбак, например, утверждает, что видел человека, похожего на Эмори Олторпа, дрейфующим по направлению к берегу на деревянном предмете.

— В таком случае расскажите, пожалуйста, моей внучке, как выглядит этот мерзавец, чтобы она была осторожна во время прогулок по берегу.

— Это случилось несколько дней назад, правда, немного южнее, но мы не хотим рисковать — составили его портрет и расклеили во всех людных местах.

Рэмзи хлопнул по плечу одного из солдат, и тот вынул несколько листов бумаги из полевой сумки. Один лист дал Флоренс, второй — Энтони. Бэрримор мельком взглянул на портрет, нахмурился и, пренебрежительно помахав им, отдал Аннели. Несмотря на то что это был грубый набросок чернилами, изображение очень напоминало лицо человека, который лежал наверху. Только волосы были слишком лохматыми, как у пиратов, которых описывают в романах. Глаза близко поставленные, злые. Шрам на брови, совсем небольшой, на портрете доходил до виска.

Но это был он. Эмори Олторп. Под портретом — подпись жирными буквами: «Этот человек разыскивается за государственную измену! Подстрекательство! Пиратство! Убийство!»

Аннели посмотрела на Флоренс — та рассматривала портрет с таким видом, словно это было вечернее меню.

— Вы не видели никого, кто был бы на него похож, когда гуляли у моря? — спросил Рэмзи. — Солдаты Дилберри и Уорд могут вам его описать, поскольку в свое время были знакомы с этим мерзавцем.

Один из солдат, поправив пряжку, сказал:

— О да. Знал я такого. Он огромный, около семи футов ростом, с хитрыми глазами и широченными плечами. — Он развел руки, показав, какими именно, и добавил:

— Даже шире.

— По правде говоря, — сказала Аннели, обращаясь к Рэмзи, — я не видела никого, кто хотя бы отдаленно напоминал этот портрет.

— Да и не могла она его видеть, — сухо заметил лорд Бэрримор, — поскольку он вряд ли жив. В рапорте, полученном в министерстве иностранных дел, говорится, что в гавани Рошфора возникли неприятности сразу же после сдачи Бонапарта и что Олторпа убил один из сторонников корсиканца.