— Вы сказали, что это дом вашей бабушки?

— Да, двоюродной бабушки, Флоренс Уиддиком.

— И… вы здесь гостите уже неделю? Он, казалось, был рад, что вспомнил пусть даже такую мелочь. Он улыбнулась.

— Да, я выехала из Лондона восемь дней назад.

— Одна?

— Да, — ответила она. — Одна.

— А ваша семья с вами не приехала?

Она хотела было возразить, что раз приехала одна — значит, без семьи. Но тут заметила, что он отвернулся и разглядывает солнечный луч, пробивающийся через оконное стекло, и поняла, что ему все равно, приехала она с семьей или одна. Просто ему хотелось слышать ее голос, чтобы хоть ненадолго отвлечься от своих мыслей.

Воспользовавшись тем, что он отвернулся, она смотрела на его мощную шею, упавшую на лицо шелковистую прядь волос, покрытую мягкими черными волосами грудь. На руках волосы были более редкими и сквозь них просвечивали вены. Он нежно сжимал ее пальцы.

О чем ей было с ним разговаривать? Не могла же она сказать ему, что он беглец, что его обвиняют в государственной измене. Что дороги патрулируются солдатами, которые обыскивают трактиры и таверны на берегу, следят за домом священника, за церковью, расспрашивают сиделок Бедняги Артура, не навещал ли его брат.

— Сейчас моя семья живет в Лондоне, — сказала она, слегка откашлявшись. — Лето мы проводим в Эксетере. У меня есть сестра Беатрис и брат Энтони. Оба старше меня. Беатрис замужем. Энтони не женат. Я… я помолвлена. — Она сама удивилась, зачем соврала.

— А я женат? — спросил он, нахмурившись.

— Не знаю, — прошептала она. — Бабушка говорит, что вас не было здесь несколько лет и не известно, что вы делали все это время.

С лестницы донеслись шаркающие шаги. Аннели вскочила и отошла от кровати.

— Это, наверное, Брум, — сказала она. — Он присматривал за вами, когда вы спали.

— Присматривал?

— Да, на… на случай, если бы вы проснулись. Теперь я пойду найду бабушку. Она сразу пошлет за священником, вашим братом, и они наверняка смогут ответить на все ваши вопросы.

— Вы вернетесь потом?

— Потом?

— Потом, — повторил он с некоторым напряжением в голосе, — когда сможете сказать мне то, что так боитесь сказать сейчас.

Она не успела ответить. Брум уже входил в дверь и, сняв свою потертую шляпу, кланялся Аннели.

— Мистер Олторп очнулся, — сказала она. — Пойду позову бабушку.

— О да, мисс. Она внизу, мисс, с гостями.

— Гостями?

— Да. Их целая толпа. Сначала приехали два господина в большой черной упряжке о четырех вороных! — Человека, который измеряет богатство, упряжками, это впечатляло. — Едва они разместились в гостиной, как приехал полковник Рэмзи и два красных мундира.

Аннели мысли не допускала, что преподобный Стэнли Олторп передумал и сообщил властям о местонахождении брата. Спустившись с чердака на третий этаж и идя по коридору, она размышляла об этом, но ничем другим не могла объяснить появление солдат в доме. Энтони частенько ее донимал, а с Беатрис она, бывало, чуть ли не дралась, но, попади они в беду, Аннели грудью встала бы на их защиту.

Когда она добежала до гостиной, ее щеки пылали от негодования, на лбу выступил пот и она стиснула зубы, приготовившись к битве.

У дверей стояли два солдата в красных мундирах и Уиллеркинз. Затем она увидела Рэмзи, которого встречала в церкви на воскресной службе. Полковник Руперт Рэмзи уволился из армии из-за ранения руки, позже присоединился к гарнизону в Берри-Хэд и руководил демобилизацией. Он был невысокий и жилистый, и форма на нем болталась как на вешалке. Его узкое, заостренное лицо и густая кудрявая шевелюра делали его похожим на барана.

Аннели поискала взглядом бабушку и увидела ее возле камина, где сидели двое мужчин с чашками в руках. При виде Аннели они отставили чашки в сторону, чтобы поклониться ей.

— Энтони! — выдохнула Аннели и, к своему ужасу, узнала в другом джентльмене лорда Бэрримора. Мужчины поклонились.

Первым заговорил брат:

— Умница, что пришла! Старому Уиллеркинзу по крайней мере не придется гоняться за тобой по всему дому.

— Что вы здесь делаете? — только и могла спросить Аннели.

Ее брат покашлял в кулак.

— Довольно холодное приветствие, должен тебе сказать. Что ж, в тон тебе отвечу: мы приехали за тобой.

Одет Энтони был безукоризненно, как обычно: черный жилет, зеленый полосатый камзол и жемчужно-серые брюки. Уинстон Перри, маркиз Бэрримор, выглядел довольно мрачно в своем черном одеянии. Хорошо еще, что воротничок и галстук были белыми. Он был примерно на дюйм выше Энтони; Его красивое лицо, обрамленное густыми вьющимися волосами каштанового цвета, было напряженным. В зеленых глазах, устремленных на Аннели, застыло холодное выражение. Лорд не без любопытства разглядывал ее слегка растрепанные волосы и простое муслиновое платье.