Даже когда королева покинула гостевые покои, Сюзи еще долго сидела в шкафу, дрожа от страха. Но в итоге, собравшись с духом, она пошла и обо всем рассказала лично правителю.

По словам Теофана, он до последнего не хотел верить прислуге, но в руках Черного Брюина Дана и Густав быстро во всем сознались, за что и были казнены буквально через день после бегства Ника. Причем, не простив измены, перед казнью Валхард на ночь отдал супругу дворовым слугам и солдатне, так что палача она встречала как избавление.

По мнению принца, такой приказ не подобает правителю, и, что бы не сделала королева, она имела право на достойную смерть. Хотя Никаниэль даже в мыслях не мог представить подобного предательства со стороны Элельен, да и сам блюл верность, несмотря на все знаки внимания любвеобильных людских женщин и уговоры Малема расслабиться с одной из них. Поэтому не мог в полной мере понять Теофана.

В общем, разобравшись с заговором, Валхард наградил Сюзи, выдав ее замуж за сына казначея, и амнистировал ложно обвиненную церковь Трех Основ, кроме того предоставив им дополнительные льготы и привилегии.

А после и вовсе Минэма обратила на правителя свой светлоокий взор, и Теофану удалось, обменяв дочь на поддержку ненавистного Дане короля Хэлмунда, отвоевать потерянные земли и даже откусить часть территорий королевства Хьюджа Лиама.

Вроде бы так он и планировал, возвращаясь с неудачной охоты, чуть не сожранный волками и спасенный проезжавшим мимо Никаниэлем. В тот раз Ник не особо слушал. Да и теперь пропустил описание политических дрязг мимо ушей, размышляя о превратностях судьбы и своеобразном чувстве юмора богов.

Тогда, он без раздумий бросился спасать случайного встречного, и теперь тот, получается, помогал ему попасть в Пантиок. Круг замкнулся. Кто бы мог подумать! А вот стал бы сейчас принц в подобной ситуации отвлекаться от своей цели ради помощи незнакомцу? Хотелось бы верить, что да. Но что-то подсказывало, что совсем не факт. Ведь даже по пути сюда он отказал нескольким людям, нуждавшимся в нем, как в Герое Лаода.

А ведь пройди он в тот раз мимо, и до сих пор бы наслаждался ароматом протухшей рыбы где-то позади очереди.

«Помогай ближним, и тебе воздастся», «Живи по чести, и боги сгладят ухабы твоего пути» — догматы, проповедуемые жрецами в Бьюнилирине, которым Ник следовал всю жизнь, но в последнее время задвинул в темный угол. Может они действительно имеют смысл? Может… Сколько, дерьмо Мерфала, можно ехать до кфхановых ворот?!

Словно повинуясь мыслям Никаниэля, карета остановилась и послышались голоса стражников, требовавших каких-то подтверждающих документов. Свайн их предоставил, но пропускать экипаж дальше все равно никто не торопился. И, после непродолжительной перепалки, в мутное стекло настойчиво постучали.

Состроив настолько недовольную мину, что ей можно было бы распугивать покупателей на ярмарке, Теофан кивнул Нику, и тот отворил дверцу.

Снаружи стоял высокий широкоплечий мужчина с алебардой в руке и мечом на поясе. Его суровое обветренное лицо с густым ершиком топорщащихся усов выражало лишь одну эмоцию — безмерную усталость. Похоже он возглавлял отряд, охраняющий ворота, и его давно уже не сменяли. Поэтому единственное о чем он сейчас мечтал, это послать к кфхану бесконечную очередь желающих попасть в город, залпом выпить кружку дешевой браги в ближайшей таверне и, отмахнувшись от назойливой проститутки, завалиться спать.

А тут еще разбираться со всякими королями. Да вертел он их всех на…

— Добрый день, уважаемые. Добро пож… — начал было стражник, цепким взглядом осмотрев внутреннее пространство кареты, но Валхард его тут же перебил:

— Болван! Как ты смеешь меня останавливать?! Я велю тебя высечь, а мой венценосный брат Пантиок отдаст тебя в рабство последнему рабу!

Даже если офицер и испугался, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Либо завидная выдержка, либо ему уже было настолько все равно, что даже приведение угрозы в действие казалось ему благостнее продолжения дежурства.

— Прошу прощения, Ваше Величество, но это и есть приказ вашего венценосного брата. — устало отозвался мужчина. — Уже несколько раз бандиты захватывали королевские экипажи и под видом правителей пытались проникнуть в город. Поэтому, при всем уважении, не могли бы вы предъявить что-либо существеннее обычных бумаг?

Последнюю фразу он произнес с особым нажимом, явно намекая на что-то известное лишь истинному монарху.

Теофан замер, переваривая услышанное, потом посмотрел на стражника, явно решая повозмущаться еще или скорее закончить здесь и продолжить путь, и, наконец, бросив быстрый взгляд в сторону Никаниэля, принялся откладывать в сторону служившие ему опорой подушки.