Ника обдало смрадом сотни разложившихся трупов, на лицо посыпались опарыши из глазниц гуля, но ему уже было плевать.

Все оставшиеся силы принц потратил на то, чтобы не потерять сознание и не выпустить из рук меч, от которого по телу нежити расползались волны жара, выжигавшие мертвую плоть.

Гуль кричал и бился в судорогах, но не мог ничего поделать. С тихим шипением тварь развалилась на части и истлела на глазах. Следом за этим, будто по цепочке, полопались, разбрасывая кости, стоявшие в оцеплении скелеты; кучей гнилой плоти ополз зомби; затихло пожиравшее лошадей чудовище; и даже само пространство корежилось и трескалось, как весенний лед под стальным башмаком.

Не дожидаясь чем это все закончится, Малеммил подхватил товарища за подмышки и потащил прочь от этого ужасного места.

Никаниэль слабо понимал, что происходит. Он то терял сознание, то вновь возвращался в реальность. Судорогой свело правую руку. Рана на левой — болела так, будто ее рвала на части стая бешенных собак. Съеденная на ужин гниль периодически исторгалась наружу с фонтанами желчи. Ног же он не чувствовал в принципе.

Малеммил, не оборачиваясь, волок Ника прочь от места недавней схватки. Оттуда все еще доносились скрежещущие звуки, словно злобный исполин комкал огромный лист железа. Внезапно раздался громкий хлопок, и вдоль земли прокатилась волна воздуха, уронившая обоих эльфов.

Когда раненный принц вновь открыл глаза, на небе ярким багровым диском сияло закатное солнце. Предыдущего дня или следующего — неизвестно. Похоже время в проклятом хуторе шло по своим собственным законам.

Преодолев заросшую тропу, Малем немного углубился в лес и уложил товарища на мягкий мох. Эльф все еще пребывал в шоке от произошедшего.

Внезапно его взгляд упал на раненную руку Ника. Там, под разодранным рукавом, поперек предплечья красовались три параллельных пореза, оставленных когтями гуля. Сами по себе они не выглядели глубокими или опасными, но от каждого в стороны расползались черные метастазы гнили. Сочившиеся гноем нарывы заживо пожирали руку эльфа, вызывая страшные мучения.

Никаниэль в очередной раз согнулся в рвотном позыве и упал на землю, тяжело дыша. Его лихорадило. Рубашка насквозь промокла от пота. Тело било мелкой дрожью. Волосы слиплись.

— Ник… Твоя рука… Нужно что-то делать…

Раненный принц не ответил. Скорей всего, он даже не слышал, что к нему обращались.

Малем попытался сцедить заразу, как яд при укусе змеи, но у него ничего не вышло. Пришлось лишь только тщательно отплевываться от мерзкого привкуса во рту — проклятые брызги попали ему на губы.

Внезапно Малеммил заметил, что необычный меч, спасший им обоим жизни, все еще слабо светился, и ему в голову пришла идея.

— Ник, мне нужен твой меч. — Малем попытался забрать Люминистилл из рук товарища, но сведенные судорогой мышцы затвердели холодным камнем.

— Ладно, тогда так. — прошептал он себе под нос.

Малеммил окончательно оторвал испорченный гулем рукав и отбросил тот в сторону. Затем одной рукой, прямо поверх пальцев товарища, взялся за рукоять волшебного артефакта, другой осторожно зафиксировал клинок у острия и, вознеся молитву светлым богам, прислонил самый кончик к первому порезу.

Раздалось шипение.

От раны вверх поползла тонкая струйка черного дыма. Будто к ней прислонили не холодный меч, а раскаленный прут.

Никаниэль непроизвольно дернул рукой, и к трем параллельным ранам добавилась перпендикулярная, соединившая все остальные. Получилось некоторое подобие стилизованного изображения трехзубого гребня для волос.

— Кфхан и все его потомки! — выругался Малем. — Эй, эй, Никанор, ты слышишь меня?

Он хлопал раненного эльфа по щекам, пытаясь достучаться до разума.

И ему это удалось. Увидев осознанность во взгляде товарища, Малеммил попросил того открыть рот и вставил ему между зубов толстую палку, предварительно очищенную от коры.

— Ник, у тебя какая-то дрянь расползается по руке. Я, кажется, придумал что делать. — успокаивающим тоном говорил Малем, фиксируя зараженную конечность, встав на нее коленями с двух сторон от раны. — Будет больно, Ник. Потерпи. Демоны и бездна! Я не хочу, чтобы мой первый эльфийский друг обратился в треклятую нежить!