Перчинка подошла к ней, поднеся свечу ближе. — А ты не боялась?

— Ужасно боялась, — призналась Отрава. — И до сих пор боюсь. Но теперь я не вернулась бы домой и за тысячу соверенов. Я увидела частичку мира и уже не смогу довольствоваться тем, что было.

— Счастливая, — вздохнула Перчинка, и ее глаза засияли. — Я бы так хотела уйти и посмотреть мир! Люди, которые приходят сюда, многое мне рассказывали…

— Что же тебя останавливает? Просто уйди отсюда!

— Я не настолько сильная, — сказала Перчинка. — Я же всего лишь девочка.

— Ну, я тоже. — Что я буду делать? Куда пойду? — простонала Перчинка.

— А это ты решишь по пути, — ответила Отрава. — В этом-то вся прелесть. А теперь мне нужно бежать. Не хочу быть здесь, когда она вернется.

— Удачи! — пожелала ей Перчинка, снова повеселев. — Приходи днем. Пока Мэб спит, я состряпаю что-нибудь вкусненькое.

Отрава попрощалась с девочкой и ушла, спустившись по коротенькой лестнице к двери в коридор. Там она прислушалась, но на этот раз ничего не услышала. Какая-то часть ее хотела вернуться и упросить девочку спрятать ее под кроватью до утра. Но то, о чем говорила Перчинка, имело смысл. Костяная ведьма может вернуться, и тогда от нее не спрячешься. К тому же было что-то странное в том, как спокойно вела себя Перчинка. Она жила в доме смерти при свете одной лишь свечи с чудовищем, которое глодает человеческие кости, вместо матери. Отрава бы не удивилась, если бы эта девочка оказалась просто сумасшедшей. Она что, правда верила, что ее кот с ней разговаривает?

Отрава выглянула в коридор, но там было пусто. Страх снова рос в груди, и он стал сильнее с тех пор, как девочка воочию увидела, кто за ней охотится. Костяная ведьма либо была слишком далеко, либо перестала пронзительно кричать. И собаки тоже замолчали. Может, даже хуже, что она их не слышит: теперь непонятно, где они находятся.

Девушка осторожно прокралась в коридор, обратно к зале с кипящим котлом. Прислушавшись еще раз, она выскользнула на галерею. Волны жара накатывали снизу, от очага, а стены и обстановка пламени как будто дрожали в отблесках пламени, пылающего под большим железным котлом. Отрава с ужасом посмотрела на варево из костей, которое булькало внизу, и на кошмарную люстру под потолком. Но они только напомнили ей о том, что станет с ней, если ее поймают, поэтому девушка постаралась отбросить мрачные мысли. Ни ведьмы, ни ее собак видно не было. Отрава сбежала по деревянным ступенькам и выглянула в коридор, который соединял комнату погребом.

Никого. Только сам дом, казалось, негромко сопел.

Отрава уже решила, что, пока ведьма бродит по дому, искать новое убежище слишком опасно. Поэтому нужно просто вернуться в погреб. Прятаться в мешках с мукой и углем, конечно, не лучшая идея. Но ведь остается еще шахта для угля. Можно забраться туда и пристроить на место несколько досок, закрывающих отверстие. Желоб довольно просторный, там можно просидеть до утра или даже всю следующую ночь, пока не придет время бежать. А еще она могла испачкаться в угле и муке, чтобы скрыть свой запах,

Надо было додуматься до этого раньше! Отраве пришлось набраться смелости, чтобы пересечь коридор между комнатой с котлом и дверью погреба. Она боялась, что оттуда кто-нибудь выскочит, но, к счастью, этого не произошло. Девушка опрометью промчалась по темному коридору, ее путь освещал лишь слабый свет луны из окошка в окне коридора. Отрава заглянула в подвал… и упала духом.

Кое о чем она позабыла. Солнце село, и теперь в погребе ни зги не видно.

Девушка пристально вглядывалась в черноту. Узенькие окошки, забранные закоптелым стеклом, едва спасали днем, а уж ночью вообще не пропускали света. Отрава едва разобрала во тьме груды мешков на полу.

Из другого конца коридора послышался вой, а за ним — мерный топот. Отрава в ужасе вытаращила глаза. Одна из собак спускалась вниз и вот-вот появится в коридоре.

Не время медлить. Отрава проскользнула в погреб, бесшумно закрыла дверь и подперла ее спиной. Вместо дыхания вырывалось из груди какое-то отрывистое всхлипывание. Где-то впереди к каменному полу вели большие ступени, но она совершенно ничего не видела. Еще бы рассмотреть что-нибудь в этой кромешной тьме.

Девушка услышала, как собака вприпрыжку вбежала в коридор. В темноте слух Отравы как будто стал острее. А может, дело в размерах существа, которое подбиралось все ближе: она слышала, как собака часто и тяжело дышит, как цокают по полу ее когти. Отрава не смела двинуться, чтобы псина ее не услышала. Но сердце стучало, как молот, и от этого казалось, что дверь сотрясается.

Собака подбежала в двери погреба и остановилась.

Отрава затаила дыхание. Она терпела целую вечность, а потом все-таки выдохнула. Собака так и не пошевелилась.

И вдруг все зашаталось, и девушка чуть не, полетела с лестницы кувырком. Онатут же опять, прижалась к двери, чтобы та не открылась. Собака билась в дверь головой. Отрава сунула ногу под трещину в камне и подперла дверь что было силы. На лбу выступил холодный пот. Собака снова ударила головой, на этот раз сильнее. Но девушка была готова к этому, и дверь не поддалась.

Уходи, здесь ничего нет… — подумала Отрава, желая внушить эти слова собаке.

Еще удар, такой же сильный. Но Отрава твердо стояла на ногах.

Снаружи послышался озадаченный и жалобный вой, потом снова повисло молчание. Отрава зажмурила глаза, молясь, чтобы собака бросила свои попытки и ушла.

И она вправду ушла. Девушка не могла поверить своей удаче, когда услышала удаляющееся щелканье когтей. Собака возвращалась в комнату с котлом. Отрава подождала несколько минут— вдруг собака вернется — но в доме снова насту— пила тишина. В конце концов девушка позволила себе поверить, что опасность миновала.