— Ты смотришь за домом? — потрясенно спросила Отрава.

— Иначе она бы меня съела, — ответила Перчинка так, как будто это было и ребенку ясно.

И снова Отрава не знала, что сказать.

— С этим котом все будет нормально? — вконце концов спросила она, прислушиваясь.

Мэб шумела где-то на первом этаже, оттуда доносился ее визг. Собаки рычали и гавкали.

— С Андерсеном? Да, ничего страшного, — с уверенностью произнесла Перчинка. — Ну, а почему ты здесь очутилась?

— Я хочу попасть в королевство эльфов, чтобы спасти свою сестру.

— Правда? Как здорово!

Отрава одарила девочку взглядом, который: означал, что это совсем не весело, а очень серьезно, но Перчинка просто продолжала мило улыбаться, не понимая. Спустя мгновение в комнату снова прокрался черный кот и начал тереться у ног хозяйки.

— Андерсен! — воскликнула девочка, присела на корточки и взъерошила ему шерстку.

Прежде чем зажмуриться от удовольствия, кот укоризненно покосился на Отраву, как будто бы говоря: «Вот видишь, я спас твою шкуру, иногда приходится помогать людям…

Отрава позволила себе немного успокоиться, поболтав с Перчинкой, чтобы прошел шок от встречи с костяной ведьмой и этой на вид счастливой девочкой с котом, которая жила посреди дома ужасов.

— Могу я у тебя спрятаться? — наконец спросила Отрава.

— Ой, лучше не надо, — ответила Перчинка, выпрямившись.

Андерсен, разочарованный оттого, что его больше никто не гладит, запрыгнул на комод и начал лизать переднюю лапу, время от времени поглядывая вокруг — проверить, что на него еще обращают внимание.

— Но почему? — Рано или поздно она все равно вернется. Она очень хитрая. Если она думает, что ты здесь, то даже духи не переубедят ее. А еще она приведет собак. Нюх у них никакой, зато они все видят и слышат.

Отрава вполголоса чертыхнулась. — А где еще я могу спрятаться?

— Да в доме полно тайников, — весело ответила Перчинка. — Но раз она поймала твой след, то придется очень постараться! В основном отсюда выбираются люди, о которых Мэб не знает вообще. А тебя она уже ищет.

— Она учуяла меня еще ночью, — ответила Отрава.

Перчинка сочувствующе кивнула: — Здесь дни летят незаметно, а вот ночи очень длинные. Поэтому я за раз сжигаю только одну свечу, а то не напасешься.

Отрава задумалась на минуту.

— Сколько людей выбралось отсюда? — Перчинка перестала убираться.

— Не очень много. У меня здесь список есть, — куда-то махнула она.

Отрава подошла к списку на стене, но из-за того, что свеча стояла в другом углу комнаты, ничего не было видно. Девочка решила не забивать этим голову и села обратно на кровать.

— Мэб говорит, что это один из немногих мостов между королевством людей и королевством . эльфов, — щебетала Перчинка. — Поэтому эльфы поставили ее в сторожа. Некоторые люди пытаются бежать из королевства эльфов, другие, наоборот, хотят в него попасть. В любом случае она должна их останавливать. Эльфы не любят людей, сама знаешь. Любят только кушать их.

— И многим удавалось пройти из одного королевства в другое?

— Одному или двум, — ответила девочка. — Андерсен говорит мне, получилось у них или нет. Если Мэб застает меня с чужаками, то приходит в бешенство.

— Тебе кот говорит?

Перчинка странно посмотрела на Отраву.

— Ну да, кот, — сказала она, явно не понимая, что в этом удивительного.

Отрава выбросила эти мысли из головы. Мало ли что на свете бывает.

— А тебя не… — начала она, но запнулась, а потом все же решила договорить. — А тебя не беспокоит то, что ты прислуживаешь чудовищу, которое ест таких людей, как мы с тобой?

Перчинка бросила взгляд через плечо, и ее лицо погрустнело.

— А что еще остается? Думаешь, мне нравится тут жить? Не с кем поговорить, кроме Андерсена. Все, кто сюда попадает, или уходят на следующую ночь, или их съедает Мэб. Что еще делать?

— Нет, это неправильно, — сказала Отрава, поднимаясь на ноги. — Раньше я тоже такой была. Я жила в маленькой деревушке и никогда не уходила из нее. Мечтая о дальних странах, я презирала всех, кто застрял в этом дурацком болоте и не хочет ничего изменить. Но я, как и они, была в ловушке, и, может быть, так никогда бы и не выбралась оттуда, если бы мою сестру не похитили. Я могла остаться там, все время собираясь уйти и откладывая уход. С каждым годом становилось бы все труднее покинуть дом, и однажды я обнаружила бы что уже слишком стара для путешествий.