Я видел, как «бешеный» мечется, пытаясь увернуться от летящих болтов. И как один из болтов всё же попадает ему в ногу. Бородатый на ходу вытащил капсулу «лечилки», закинув её в рот. Но… В этот раз я не видел у него никаких фантастических способностей!..

Негр на другом конце лагеря и то показывал больше мастерства. Орудовал копьём, как швейная машинка. Человек десять уже прикончил. И это несмотря на то, что из него торчали два болта.

«Ё-о-о-о! Да у них там четыре черномазых! Негр и три бабы! Тоже командиры, что ли?»

Я поспешно отступил в загон с рабами. В ближайшем ко мне девки сидели. Жались в центре, не понимая, что происходит. А наши все туда же понабились, прижимаясь к ограде изнутри.

— Стреляйте! Стреляйте, уроды! Не давайте им на стену навалиться! Слышите?! — надрывался оказавшийся вместе со мной в загоне Змей.

Привыкли мы командовать… А тут уже никто команды не слушал. Хотя стрелять наши люди всё-таки начали. Били в щели между брёвнами. Они в загоне довольно широкие: и болт, и пули пройдут.

— У-А-А-А-А-А-А-А!

«Что за чёрт? Что за рёв?»

Схватившись за верх ограды, я подтянулся вверх. Теперь обнаружить источник звуков было несложно. Вот только радости мне это ни капли не прибавило…

Ревел мужик в комбинезоне, переделанном под костюм. Ну, натурально же, белый деловой костюм! Пижон, блин! Или тупо псих!..

Не, мужик мощный — без базара… Но, сука, как же он быстро движется! Прямо на моих глазах этот хрен умудрился прибить одного из союзных местных, которых мы в шутку федератами называли. А потом, в ту же секунду, метнул топор в спину Олису, нашему парню. Бедняга Олис пролетел вперёд метра четыре с топором в позвонках…

Я попытался прицелиться в этого хлыща, но куда там! В такого из огнестрела-то целиться сложно. А тут…

И тут хлыщ рванул к нашему загону, а я уставился в кроваво-красные, налитые кровью глаза… В эти жуткие зрачки, сжавшиеся до чёрных точек…

А потом выдохнул и нажал на спусковой крючок. Арбалет хлопнул тетивой, и болт отправился навстречу «пижону».

Я бы, наверно, ни в жизнь не попал. Но в этого бешеного мерзавца, который в костюме, целый десяток болтов летел. И гипербыстрый «пижон» умудрился почти от всех увернуться. Один только мой попал ему в бок, а чей-то ещё пробил рукав белого пиджака.

— У-А-А-А-А-А-А! Э-Э-Э!

Он вообще, что ли, боли не чувствует? «Пижон» даже болты выдёргивать не стал: взревел, как сраный носорог, и с разбегу врезался в ограду нашего загона.

Прямо башкой своей врубился… Только щепки полетели. А ведь там, в ограде, брёвна с мою ногу толщиной!.. И даже они затрещали… А остальные «беляши» уже врывались в лагерь отовсюду, со всех сторон. В то время, как нам приходилось воевать с «пижоном», творившим какую-то страшную дичь…

Перемахнув через ограду, этот псих в белом костюме начал носиться по загону. Рабыни визжали, как порося перед бойней — аж уши закладывало. А наши все стреляли в «пижона», пытаясь его хоть как-то зацепить. И ведь даже получалось! У него весь костюм уже стал красным от крови — и от нашей, и от своей. А он как будто не чувствовал ничего: только яростно орал, брызгая вокруг кровавой слюной.

Я выстрелил ещё дважды… А потом замер.

«А чего я, собственно, суечусь-то?.. Когда у нас увели первую партию револьверов, я уже знал, что мы „беляшам“ просрали… Так какого хрена-то?..»

Эта мысль буквально огорошила меня. Я даже на пару секунд застыл, чтобы её обдумать.

А потом закинул арбалет за спину и, схватившись за ограду, снова подтянулся. Враги валили в наш лагерь, как цунами — ещё и со всех сторон. Но сейчас они были заняты: разбирались с теми бойцами, кто встречал их у частокола.

Напрягая мышцы и не слушая крики соседей, я перевалил через частокол. Правда, чуть не проткнул себе бок острым концом одного из брёвен… Но обошлось, и я тяжело спрыгнул на землю.

Рядом с загоном валялось несколько окровавленных тел. Это были наши — те, кого прибил по пути взбесившийся «пижон». А волна врагов ещё не докатилась до нашего загона.

Зато всего в шести шагах от меня был ближайший «гроб».

«Шесть шагов… Спрыгнуть в траншею, залезть в „гроб“ и затихариться. Сунуть в рот шарик с ядом. Дождаться, когда местные победят. Сдаться в плен и узнать судьбу Пресни! Если его убили — раскусить шарик и сдохнуть. Если жив… Ну а если жив — тогда и поглядим!..»

— У-Э-Э-Э-Э-Э-Э! — ревел за спиной «пижон».

Грустно так ревел… Похоже, добивают его… Или сам собирается копыта откинуть. Ну, туда ему и дорога!.. Я одним прыжком подскочил к траншее, а затем, не теряя времени, спрыгнул вниз. И вздрогнул, когда рядом воткнулся болт.

Я успел заметить направление, откуда он прилетел… И с удивлением обнаружил на точке запуска болта, в мужском загоне для рабов, Шило… Тот мне что-то орал, корча злобные гримасы… Да, если придётся возвращаться в Тутгород, эта история может доставить проблем… Но с проблемами лучше разбираться по мере их поступления.