Оставался вопрос, почему пасть не закрывается, а зверь мотает башкой, царапая меня кончиками клыков… Но и тут моя сообразительность показала себя с лучшей стороны. Топор-то я выронил. А значит, моим единственным оружием оставалась колотушка для бубна!

Вот колотушка-то и встала колом в пасти зверя, когда я прикрывал лицо руками. Именно благодаря этой неказистой палочке я всё ещё был жив.

А до иглогрива, наконец, дошло, что это не я такой жёсткий, а что-то мешает ему закрыть пасть, впиваясь в нёбо и громко потрескивая. Зверь помотал головой, неглубоко раздирая мне клыками одежду и кожу на лице. А затем отступил, выплюнув мою голову, плечи и руки обратно — и принялся снова мотать головой. Видимо, застрявшая колотушка ему очень мешала.

А я успел мельком оглядеться и понять: моему отряду сейчас не до стрельбы. Большинство ещё только поднималось на ноги после того, как мы с хищником раскидали их в стороны…

А затем на фоне голубого-голубого неба, над тушей иглогрива, мелькнула атлетически сложенная фигура. И была она такая же чёрная, как моя зависть к её накачанным мускулам.

Фигура летела практически беззвучно. Она заносила руки над головой, и в этих руках сжимала короткое копьё — с тяжёлым бронзовым наконечником и толстым деревянным древком. Где-то в моём воображении завыли африканские шаманы и застучали барабаны первобытных племён.

А потом фигура приземлилась на спину иглогриву, резко опуская копьё остриём вниз. Противный хруст сообщил всем присутствующим, что дела у хищника плохи. Впрочем, сам иглогрив тоже понял, что ситуация у него — прямо скажем, не очень. Мало того, что колотушка во рту застряла, так ещё и что-то острое в середину спины вонзилось. Иглогрив даже попытался прыгнуть, чтобы покарать кого-нибудь из обидчиков… И первым на очереди, естественно, был я.

Но у огромной зверюги ничего не вышло.

Задние лапы подкосились, и нормально двигались разве что передние. Правда, на двух из четырёх он далеко уйти не смог. Лишь протащил своё тяжёлое тело на метр-полтора вперёд.

Сбоку грохнул выстрел, выбивая фонтанчик крови и слизи из глазницы иглогрива. А в следующую секунду хищник окончательно рухнул на землю.

Я посмотрел на чёрного парня, стоявшего на спине поверженного зверя. А тот посмотрел на меня. На его чёрном лице, забрызганном кровью, выделялись лишь неестественно белые глаза. И глаза эти, щурясь, излучали целый коктейль эмоций. Причём, основными были злость и подозрение.

— Скажи честно, — почти без акцента сказал негр. — Это, ять, меня ты образиной назвал?

Дневник Листова И. А.

Сто двенадцатый день. Самый обычный русский сомбли.

— Русские с русскими?! Куда катится мир? — Хир-Си не умел сдерживать эмоции.

А может, просто не хотел. Если его что-то возмущало — он возмущался. Если что-то вызывало одобрение — одобрял. А если ему хотелось ругаться — ругался, как афрорусский сапожник.

И сейчас этот прямодушный гигант пребывал в глубоком недоумении.

— Я думал, что найду дружный народ! А вы дерётесь между собой! — Хир-Си сдвинул брови.

— Ну, мы не ангелы, чтобы не грешить, — философски заметил Пилигрим. — Но в этой ситуации у нас есть повод.

— Да? Это какой же?! — здоровенный негр нахмурился.

— Они работорговцы! — пояснил я.

Последние минут двадцать я честно молчал. А всё, потому что предыдущие минут двадцать доказывал, что образина — это было про иглогрива. А не про уроженца жаркой Африки и грозного сомбли, который поимел — в переносном смысле, естественно! — две группы своих соплеменников, чтобы стать главой третьей.

Что-то знакомое, да? Так и есть! Зуб даю: это тот чёрный парень, который опередил меня с покупкой медицинской капсулы. Правда, возможность репликации он активировал позже меня.

— Русские? Работорговцы? — тем временем удивился Хир-Си. — Тогда они не русские! А просто мудаки, говорящие по-русски!

Мне постоянно казалось, что этот гигант нас почему-то идеализирует. Впрочем, судя по его рассказам про соплеменников и про кырды (судя по описанию, речь шла об арабах, которые называли себя так) люди вокруг нас — то ещё дерьмо. В любом случае, заполучить в свои союзники эту машину для нанесения увечий было просто необходимо. И чем дальше, тем больше я подозревал, что он останется именно в нашей группе. Во всяком случае, мне этого очень хотелось бы.

А ещё, похоже, Хир-Си побаивался, как «идеальные» русские его встретят. От своих соплеменников ему пришлось срочно бежать. И если обращать внимание на некоторые недомолвки, можно было догадаться: за бывшим вождём остался хвост из пары десятков трупов. Короче, прорывался он с боем, а потому возвращаться ему больше некуда. И надо было оказаться последними глупцами, чтобы упустить этот ценный кадр.

Конечно, три жены — это несколько необычно… Но видали мы и не такое. А вот кусок шкуры с картой земель на востоке и пометками по народам, населяющим эти земли… Это была уже, сама по себе, отдельная ценность!..