— Вряд ли он в таких делах помогает, — ответил я, вставая. — Пошли. Не будем заставлять дядю ждать.

Глава 4

Когда мы распахнули дверь, соединявшую смежные номера, Василий Александрович стоял возле окна, но резко повернул голову и выстави перед собой огненный щит, сквозь который был хорошо виден, но при этом оставался неуязвим для обычного оружия и, вероятно, большинства атакующих техник. Однако, узнав нас, дядя убрал преграду. Вид у него был удивлённый.

— Так-так… Что вы тут делаете, парни? — спросил он, настороженно глядя на нас. — Зачем волосы покрасили? Маскируетесь? Не ожидал встретить тут вас, — он присел на подоконник.

— А кого ожидал? — спросил Николай, переместившись к двери, чтобы преградить путь к бегству. — Нашу мать?

Брови нашего собеседника приподнялись. Затем он мрачно усмехнулся.

— Вот оно, что… Значит, я всё-таки не ошибся, решив, что здесь меня попытаются убить. Только никак не думал, что это окажетесь вы, парни. Ловко вы меня заманили, ничего не скажешь. Смонтировали мамин голос, да?

— С чего ты взял, что это ловушка? — спросил я, проигнорировав вопрос. Слова дяди могли быть как блефом, так и правдой. В зависимости от этого в опасности сейчас находились либо мы, либо он. — Ты ведь купился на звонок?

Дядя кивнул.

— О, да, Макс! Ещё как! Вы молодцы. Сделали всё качественно. Я поверил, честное слово! И обрадовался. Вот только через некоторое время сообразил, что не спросил, в каком номере ваша мать будет меня ждать. Это вы не продумали, да? В общем, я перезвонил ей. На сотовый. И она очень удивилась, когда поняла, что я с какого-то перепугу решил, будто она станет со мной встречаться, да ещё и в гостинице!

— Чёрт! — выдохнул Николай, бросив на дверь за своей спиной тревожный взгляд.

— Да, племянничек! — усмехнулся Василий Александрович. — Я тоже удивился. Сначала-то, конечно, решил, что она передумала и морочит мне голову. Женщин иногда трудно понять. Но потом сообразил, что меня просто заманивают. С какой целью, было не особо очевидно. Цель из меня для врагов нашего рода так себе: по сути, я никто, большой роли во внутренней политике не играю. Но теперь мне всё ясно: вы, парни, решили отомстить за отца. Это правильно. Вот только я просто так не дамся. Вы готовы к этому?

— Зачем пришёл, если знал, что здесь ловушка? — спросил я.

То, что дядя подозревает неладное, мне стало ясно, как только мы вошли в номер, и я увидел, что он выставил щит. Возлюбленную так не встречают. Было очевидно, что дядя ждал нападения. А значит, прибыл не один, и охрана не просто оставлена внизу, а ждёт сигнала. Скорее всего, она даже уже и не в холле гостинице, а в коридоре — поднялась чуть позже дяди. То есть, прямо за дверью, перед которой стоит Николай.

— Хотелось поглядеть, кто решил меня на тот свет отправить, — ответил Василий Александрович, вставая с подоконника. Похоже, сейчас начнётся! — Надо же знать своих врагов! И избавляться от них, как можно раньше. Так я считаю.

— Ты не сможешь объяснить, почему убил двух человек, отделявших тебя от титула, — быстро проговорил Николай.

Видимо, тоже понял, что дядя явился не один, и сейчас убивать будем не мы, а нас.

Василий Александрович махнул рукой.

— Вы не оставили мне выбора, парни. Или вы, или я.

— Можем отложить! — сказал Николай, взглянув на меня. — Не обязательно делать это сейчас.

— Предлагаешь просто разойтись?! — усмехнулся дядя. — И ждать, кто до кого первым доберётся? Пугаться каждого шороха за спиной? Нет, это не по мне. А главное — сейчас я имею преимущество, так почему бы им не воспользоваться? По-моему, будет глупо уходить ни с чем. Тем более, никто ведь в гостинице не знает, кто вы. Спасибо, что замаскировались. Я подумаю, что сделать с вашими телами.

— Но… — начал было Николай, однако дядя не был настроен на переговоры.

— Ваша мать останется совсем одна! — сказал он резко. — Я понадоблюсь ей! Несмотря ни на что! Она поймёт, что я не такой уж…

Было очевидно, что тянуть смысла нет. Как только дядя договорит, начнётся драка. Я решил воспользоваться хоть крошечным преимуществом и атаковал. Шквал огня устремился в сторону дяди, заглушив его последние слова. Он был готов к нападению и тут же скастовал щит, однако не учёл одного: у меня, в отличие от его настоящего племянника, не было ограничений в применении магии родной стихии. Пламя подчинялось мне полностью и безоговорочно. Это у местных магов имелось деление на ранги в зависимости от количества рун. Дядя полагал, что у Николая три техники (и был прав), а у меня — четыре. И вот тут ошибался. Один из его противников несоизмеримо превосходил его.

Я вложил в атаку целую кучу энергии, которой у меня было море — спасибо девушкам, которых я драл всё это время, накачиваясь силой под завязку — так, что аж из ушей тело! Дядя же выставил щит из расчёта, что его противник — всего лишь недавно вставший с постели больного ученик. Так что мой огонь буквально смёл защитную технику, сбил дядю с ног, впечатал в стену и охватил одежду, превратив убийцу нашего отца в живой факел! Кожа покраснела, пошла лопающимися пузырями, волосы исчезли в мгновение ока. Василий Александрович повалился на пол, издавая жуткие вопли.