В его груди заурчал смех. Он уже и забыл, как весело заигрывать с ней. С того дня, как они боролись в реке, он делал всё возможное, чтобы избежать этого, но больше не будет.

— Посмотрим, сколько выдержишь, когда я снова буду тебя тренировать.

Роар замялась, игривые чары рассеялись, и она склонила голову набок.

— Ты не перепоручаешь меня Джинкс навсегда?

Казалось, этот вопрос выбил из него воздух.

— Ты бы предпочла остаться с ней?

Её взгляд метнулся ему за спину, и он обернулся, чтобы посмотреть на Джинкс, но ни её, ни Рансу там уже не было. Должно быть, они вошли внутрь, оставив Локи и Роар на улице в опустившихся сумерках.

— Ты хочешь остаться с ней? — снова спросил он. — Я бы не стал держать на тебя зла. Джинкс — хороша. Она стала бы хорошим инструктором для тебя.

— Если ты не против тренироваться со мной, мне нравится, как ты… подталкиваешь меня.

Он понимал, что она говорит о тренировках, но это не прекратило тяжёлый стук его сердца о грудную клетку. Она продолжила:

— Я хочу сказать, было бы неплохо всё ещё работать с Джинкс от случая к случаю. Её земная магия бросает крайне интересный вызов. Но… я не хочу, чтобы при первом же столкновении лицом к лицу перед сердцем бури, у меня возникли какие-то сомнения. И думаю, что единственно верный шанс мне сделать это с тобой.

— Даже несмотря на то, что мы спорим?

Её губы подёрнулись.

— Даже несмотря на то, что мы спорим.

* * *

Нова почувствовала сладкий аромат полевых цветов, и как лёгкий ветерок прошёлся по её волосам. Земля была тёплой под её босыми ногами, а солнце обжигало её кожу, так что пот выступил на затылке. Она должна войти внутрь, иначе её кожа сгорит. Она сглотнула, и пот побежал со лба по щекам.

Нельзя гореть.

Свежесть. Думай о прохладе.

Бриз. Ливень, стекающий по её коже. Непроглядные тени.

Нет, не тени. Свет. Думай о свете.

Пот обжигал ей глаза, а руки дрожали от борьбы с притворством.

Не гори, Нова. Не. Гори.

Лязгнул металл, возвращая её из забытья в душную жаркую камеру. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в неё можно было просунуть поднос с едой, и снова закрылась. Нова отвернулась к окну, слишком разгорячённая, чтобы обращать внимание на голод, грызущий её живот. На улице стало холодно. Она знала это. Но в этой крошечной каменной камере с одной дверью и одним окном она чувствовала себя сокамерницей с солнцем. В ней было слишком много магии. И она хотела вырваться наружу.

— Не гори, — пробормотала она себе под нос.

Пламя никогда не причиняло вреда её коже, но она не знала, что случится, если её магия высвободиться, если выйдет из-под контроля. Сможет ли она умереть от огня, если он поглотит её?

Нова встала на свою обугленную койку и ухватилась за оконную решётку. Она едва чувствовала дуновение ветра снаружи. Она втягивала порывы холодного воздуха, словно это была вода, а она умирала от жажды. Ей нужно было взять себя в руки. Она схватила одно из пустых вёдер для воды, перевернула его вверх дном на кровати и привстала поближе к окну, где воздух снаружи мог ударить ей в лицо.

Но когда она посмотрела на свой город, у неё перехватило дыхание.

Паванские флаги, которые обычно развевались вокруг дворца и городских стен, исчезли. А на их месте, на ветру хлопали синие флаги семьи Локи.

Слёзы навернулись ей на глаза, а крик застрял в горле. Всё кончено. Она знала, что Кассий сказал, что королева была в отчаянии, но Нова лелеяла тайную надежду, что когда королева поправится, когда поймёт, что случилось с Новой, она вмешается и освободит её.

Но если Локи захватили власть, королева нуждалась во вмешательстве в её собственную участь. Если она всё ещё была жива.

* * *

Роар вернулась в гостиницу со второго дня тренировок с Джинкс в таком же приподнятом настроении, как и в первый раз. Сегодня ей пришлось пройти ещё одну полосу препятствий, но на этот раз во время песчаной бури. Она едва могла видеть или дышать, и решила, что пока они в пустыне, она будет носить шарф на шее, чтобы использовать его в таких чрезвычайных ситуациях.

В своей комнате она сняла кожаную сбрую и положила её на пол возле кровати. Она подошла к тазу в углу, чтобы смыть песок с лица и рук. Она сняла различные ожерелья, которые носила — кристалл, порошок огненного смерча и кольцо-торнадо — и сунула их в карман. Ополоснув лицо водой, она услышала шум в коридоре — грохот и крики. Она нащупала полотенце и быстро вытерла воду с глаз. В передней части гостиницы раздался испуганный крик, и резкий мужской голос крикнул:

— Молчать!

Несколько десятков ног затопали по коридору, разбившись на более мелкие группы. Последовала череда громких ударов, один за другим. Она метнулась к сбруе, где хранилось её оружие, и в тот же миг дверь распахнулась, дерево раскололось, и щепки полетели в воздух.

Несколько мужчин ворвались внутрь, и один пнул руку, которую она держала на ремне. Удар больно отдался в запястье, и несколько ножей со звоном рассыпались по полу. Мужчина схватил её всё ещё ноющее запястье, заломил его за спину и подтолкнул к центру комнаты. Двое других принялись рыться в квартире, срывая матрас с её кровати, опустошая сумки, опрокидывая мебель.