– - Вот что, -- сказал он, -- пойдемте-ка в собрание завтракать.

В собрании было шумно и весело, словно не накануне боя, а во время маневров. Большая, светлая комната, с отдельными столиками вдоль стен и большим, длинным столом посредине комнаты, была полна офицерами. Борисов быстро познакомился со всеми. Крякин вернулся из роты, сел за столик вместе с Борисовым, потребовал отбивную котлету и стал жадно есть, говоря:

– - Все обстоит благополучно. Сейчас пришли разведчики и рассказывают, что появился конный отряд. От нас послали сотню казаков. Интересно, какие новости они привезут.

– - Непременно к вечеру будет пальба, -- сказал артиллерист с длинным носом и седыми усами.

– - Почему вы думаете?

– - Много признаков. Говорят, тащат тяжёлые орудия... Ну, да и у нас есть им на закуску, -- усмехнулся он.

– - Стрельба по квадратам, -- отозвался юный поручик с другого конца комнаты.

Борисов позавтракал и встал.

– - Куда?
– - спросил Крякин.

– - Устал; пойду высплюсь.

Борисов вышел. Он перешел единственную улицу и, пройдя по узкому каменному коридору, вошел в свою комнату. Денщик уже приготовил ему постель. Борисов разделся, с наслаждением вытянулся и завернулся в теплое одеяло. Веки его отяжелели, и он заснул почти тотчас. Он проснулся от яркого света.

– - Ну, и здорово спали!
– - раздался голос Крякина, -- и обед, и ужин проспали. Два раза вас будил. Что делать будете?

Борисов засмеялся:

– - Выпью чаю и опять спать буду.

– - Отлично, -- сказал Крякин, -- а я письмо напишу и тоже на боковую.

Он зажег свечку, сел к столу и начал писать.

Борисов закурил папиросу и позвал денщика:

– - Давай нам чаю!

Суров вышел и снова вернулся с двумя кружками крепкого чаю и большим куском ситного. Борисов выпил один стакан и стал пить второй, когда Крякин встал от стола и сел на постель, держа в руке кружку чая.

– - Ну, написал письмо брату. Месяц собирался.

Он отхлебнул из кружки, поставил ее на табурет и стал раздеваться.

– - Как капитан встретил? ворчал?

– - Нет, -- ответил Борисов.
– - Только, когда я стал рассказывать ему про свою встречу, то он, кажется, заподозрил моего еврея в шпионстве.

– - Еврей!
– - сказал Крякин.
– - Еврей всегда в подозрении. А что за встреча?

Борисов подробно рассказал о своих скитаниях и проведенной у Струнки ночи.

– - Меня он растрогал, -- окончил рассказ Борисов.
– - Подумайте, четверо сыновей: одного убили, а другого, самого младшего, может быть, уже повесили.

– - Ну, что же, -- равнодушно сказал Крякин.
– - Где их там разберешь. Я могу вас уверить, что где евреи, там и шпионы. Кто нам доставляет сведения? а?

– - Что за вопрос?
– - ответил Борисов.
– - Нам они служат, как своим, а служба немцам -- измена. Посмотрели бы вы на этого несчастного, и у вас не повернулся бы язык на такую клевету. И сколько раз я собирался не разговаривать с вами!

Крякин засмеялся: -- Забавный вы! в вас есть что-то более чем сентиментальное. Вы хотели бы воевать без крови. Нет-с, война есть война! а что касается еврея, то он великолепно продаст нас за 30 серебряников.

– - Вы не смеете этого говорить!
– - воскликнул Борисов.

– - И очень смею, -- ответил Крякин, -- и говорю об этом с полным убеждением. Как ваш еврей ночью прошел наши проволочные заграждения? Что он там делал?

– - Я вам уже сказал, что он возвращался от сына.

– - Так... А я скажу, что это требует проверки.

Борисов замолчал.

Крякин лег в постель и продолжал говорить:

– - Доказано уже, что евреи руководят немецкой стрельбой, подают сигналы, сообщают всякое наше передвижение. Скажите, пожалуйста, откуда немцы тотчас узнают, что такой-то полк пришел туда-то, такой-то батальон передвинулся в такое-то место. Объясните мне, пожалуйста, как это вышло, что, когда наш батальон занял фольварк Зианчек, так нас тотчас стали осыпать снарядами.

– - Хорошо организована разведочная служба, -- ответил Борисов.

– - Очень даже хорошо, -- усмехнулся Крякин, -- все еврейское население на службе.

– - Перестаньте, -- резко остановил его Борисов.
– - Вы не хотите понять, что вы говорите. Хороша их служба, если эти немцы их разоряют, бьют, вешают. Кто больше евреев пострадал в эту войну? а вы еще говорите такую клевету.

– - Как угодно. Будем молчать, -- холодно ответил Крякин, и они замолчали.

Их сдружила боевая жизнь, но они были совершенно различны, как по своим взглядам, так и по своей жизни до войны.

V.

На другой день Борисов принял роту. Вечером он с Крякиным вернулся из собрания, где поужинал и прочитал приказ и уже собирался ложиться спать, когда в комнату вошел фельдфебель и сказал:

– - Наши захватили двух немцев и шпиона.

– - Еврея?
– - быстро спросил Крякин.

– - Так точно, жид, -- ответил фельдфебель.

– - Ну, вот вам!
– - с торжеством воскликнул Крякин.