– - Двадцать копеек, -- ответила Лия.
– - Ты иди, я все сделаю.

– - Ну, ну, благослови тебя Бог!
– - сказал Струнка и обратился к Борисову: -- Пойдемте.

Борисов громко сказал;

– - До свидания, Лия.

И вышел следом за Стрункой.

IV.

Круглое лицо денщика Сурова расплылось в сплошную улыбку, когда он увидел Борисова.

– - Ваше благородие! объявились!
– - воскликнул он, забывая отдать даже честь, -- а мы уже думали, что вы немцев сустретили! Совсем я душою упал. Говорят, они здесь плутают.

Борисов дружески улыбнулся.

– - Поживем еще, Суров!.. Заблудился я, -- сказал он. -- Ну, а где наше жилье?

– - Тут, пожалуйте. И очень даже хорошо устроились.

Денщик побежал вперед и провел Борисова в занятое для него и младшего офицера помещение. В теплом каземате для него и Крякина была отведена большая, светлая комната. Справа и слева у стен стояли койки; впереди под окошком большой сосновый стол, два стула и два табурета составляли меблировку. Крякин, одетый в боевое снаряжение, собирался выйти, когда увидел Борисова и вскрикнул от радости:

– - Очень приятно, что вы вернулись. Мы думали, что вы к немцам попали, -- повторил он слова денщика и крепко пожал руку Борисова.

Борисов повторил, что он заблудился.

– - Ну, а здесь не произошло ничего особенного?
– - спросил он.

– - Ничего, решительно. Устроились великолепно. Кроме нас, здесь отличный народ собрался. Артиллеристы, кавалерия, казаки. Будем жить припеваючи. Офицерское собрание; всего вдоволь.

Крякин широко улыбнулся; он считался весельчаком и скучал без общества.

– - Вы куда собрались?
– - спросил его Борисов.

– - Проверить посты и заглянуть в роту.

– - Отлично... А я пойду к нашему батальонному.

– - А оттуда идите в офицерское собрание, там позавтракаем.

– - Суров, приготовишь мне постель. Не спал всю ночь, -- сказал Борисов и вышел следом за Крякиным.

Они вышли на тесную площадку, и Крякин объяснил дорогу.

– - Пойдете все прямо, мимо батарей, а потом направо; там увидите беленький домик. В нем канцелярия и там же живет наш Иван Сергеевич. Он вам объяснит, где собрание. Ну я пошел.

Крякин оставил Борисова, и тот пошел по указанному направлению.

Мухин сидел в канцелярии и сосал толстую папиросу. Красное, круглое лицо его оживилось, едва он увидел Борисова, и, кивая круглой, коротко-остриженной головою, он сказал сиплым голосом:

– - Вернулись, батенька... Неужто столько времени зуб пломбировали?

– - Никак нет, -- ответил Борисов.
– - Сбился с дороги и блуждал.

– - Как это блуждали? Садитесь, батенька, и расскажите.

Борисов пожал руку Мухина, сел и коротко рассказал происшествие ночи.

– - И отлично могли к этим немцам в лапы попасть, -- сказал, дымя папиросою, Мухин.
– - В плен бы они вас не взяли, потому что сами они, как крысы, в западне, а пакость бы с вами сделали: глаза, что ли, выкололи бы, уши отрезали, все могли.

Борисов даже вздрогнул.

– - А как это на дороге жид очутился?
– - спросил Мухин.

– - Возвращался от сына, -- ответил Борисов, -- сын его -- солдат. Сейчас в каком-то форту. К нему и ходил.

– - От сына?..
– - Мухин покачал головой.
– - Все они тут между фортов по дорогам шныряют, кто от сына, кто от племянника. Подозрительный народ.

– - Что вы говорите, Иван Сергеевич, -- с укором произнес Борисов.
– - Ведь, они здешние жители; поневоле ходить приходится.

– - Ну, да... поневоле. Не верю я им.
– - Мухин сердито шевельнул усами, скрутил новую папиросу и, уже улыбаясь, сказал: -- А этих немцев, которые здесь заблудились, что ни день, наши приводят по два, по четыре, а намедни -- шесть зараз. Нахалы, а как захватят -- трусливее зайцев. Сейчас начинают прощенья просить. Им там наговорили, что мы мучаем пленных, а как только его покормят, сунут в рот папиросы, так он своих ругать начинает. Подлый народ.

– - Опасности пока нет?
– - спросил Борисов.

– - Шут их знает... Сейчас притихли, но, кажись, готовят нападение. Посылали разведчиков. Говорят, тащат тяжёлые орудия. Ну, значит, как по-писанному: сперва ураганный огонь на добрые сутки, а там атака. Ну, да мы их тут встретим! Видали форт?

– - Нет, я только пришел...

– - Здоровая штучка, скажу вам. Бетон да железо. Батареи на славу. Ну, и народ есть. Пусть сунутся!
– - капитан засмеялся и встал, подтягивая широкий ремень на своем животе.