– Точно! – утвердительно кивнул Академик.

– Как же мы их достанем? –

– Я пока не решил, как, слишком много кукол вокруг, их отстрел ничего не даёт, вместо павших новые набегут, тут бывший спальный район и народу проживало невиданное количество, а сейчас эти люди куклами стали, и даже нашего вооружения не хватит отбиться, такое только армии под силу. – задумчиво ответил Академик.

– Ответь мне голубчик, как это ты с фени блатной резко перескакиваешь на нормальный человеческий язык, и наоборот? – прищурившись, с хитрецой спросил собеседник.

Академик задумался, смотря как Юля с аппетитом уплетает сосиски, затем, не выходя из этого состояния, так же смотря в одну точку, ответил;

– Тут нет ничего удивительного, всё гораздо проще чем кажется, сам я детдомовский, угодил по беспределу на малолетку, а затем, когда наступил срок погнали меня этапом на взросляк. Мотал срок на восьмерке в Улан-Удэ, верней досиживал, впарили пятёрку, трояк на малолетке, на пальме[27] отмотал, а остальные полтора на взросляке, по УДО[28] вышел, кореша подсуетились, знатный барыш[29] хозяину[30] загнали. Ох и холодно там я тебе скажу, зима лютая, думал кони двину, сам то я Ташкентский. Познакомился в этом замечательном исправительном учреждении с людьми правильными, сейчас один из них в государственной думе штаны протирает, вернее протирал. Подтянула меня братва к делам общим, выучила в серьёзном заведении, тот, что на Ленинских горах со времён Сталина стоит, доверили серьёзное дело, в начале двух тысячных поднялись сильно. Потом конкуренция возросла, но мы всё равно сильными были, могли многое. А, как помер наш покровитель в десятом году, к нему даже президент прислушивался, так двинули нас жёстко. Правда не оставили без куска хлеба в память о бате, вот и этот канал с отравой работает исправно ещё с девяностых. Банк не тронули, в Москве приличный кусок, сейчас там новый жилой район строится, вернее строился, но я тогда уже был не при делах, сослали меня в Саратов. –

– Как же ты попал в СИЗО с такими связями? –

– Простая человеческая глупость, был под марафетом[31], поссорился со своей тёлкой в ресторане, все видели, как я её за пакли[32] в машину затащил. Позже её мёртвой нашли, сбросилась с моста на Усть-Курдюмской. Родители её заяву накатали, а на трупе множество следов побоев, плюс под её ногтями моя кожа с кровью, вот и задержали, как говорят до выяснения. В суде оно, конечно, дело бы развалилось, но где теперь самый справедливый суд, да и судьи все. – грустно подытожил, при этом улыбаясь, Академик.

Оба собеседника засмеялись, смеялись долго, открыто, искренне. Юля выпила свой коктейль, почти доела консервированные сосиски и уже хотела поблагодарить за ужин, распрощаться чтобы уйти к детям, но всё не решалась перебивать разговаривающих мужчин. Те, кто её привел в зал, сидели на диване и молча распивали виски слушая Академика, поглядывали в её сторону.

– Голубушка, смотрю наши парни совсем не культурные! Вы чего расселись, неужели не видите, что у дамы бокал пуст! Или мне старику прикажете за молодой ухаживать?! – просмеявшись, довольно жёстко, сказал собеседник Академика.

– Извините, мне хватит, я и так уже пьяная. – Юле хотелось побыстрее уйти из зала к детям.

Вокруг Юли засуетился мужчина, налил в бокал половину виски половину газированной сладкой воды. Такая смесь наверняка получилась слишком крепкой, но она совершенно не желала пить, поэтому ей было всё равно как это криворукий разбавил виски.

– Спасибо, но мне к детям надо. – пыталась уйти от навязанного ей алкоголя Юля.

– Пей! – строго сказал мужчина.

Боясь спорить с тем, с кем не спорят, ведь вокруг здоровенные лбы, Юля взяла бокал и пригубила. Коктейль действительно получился слишком крепким, и она, отпив маленький глоток, хотела поставить его на стол.

– Пей до дна, я жду! –

Юля хотела взбрыкнуться, показать свой характер, тем более она уже была достаточно пьяна чтобы решиться на это, но тут мужчина добавил;

– Не вынуждай меня заставлять тебя пить силком. Будь хорошей девочкой! Давай до дна, чтобы я видел! –

Она поняла, что спорить бесполезно, здоровые мужики без труда в неё зальют столько алкоголя, сколько им заблагорассудится, поэтому борясь с рвотным инстинктом, который заставлял выплюнуть отраву, глоток за глотком осушила стакан, чувствуя, как в ушах зашумело. Надеясь, что мужчина удовлетворится этим и наконец-то отстанет, отпустив её.

– Голубушка ты прелесть! –

Вытерев ладонью подбородок и шею от пролитого коктейля Юля строго спросила, она начинала злиться оттого, что её заставляют делать то чего она, не хочет, а алкоголь совершенно купировал страх, перед тем как она уже окончательно поняла, что перед ней зеки, да ещё и наркоманы со стажем;

– Теперь я могу пойти к детям!? Они привыкли засыпать, когда я рядом, если обнаружат, что меня нет, начнут искать меня, плакать! –

– Куда же ты так торопишься голубушка? Расскажи лучше нам, как в магазин попала? Дети я понял не твои? Где их мама? – прозвучал строгий, но при этом ласковый, словно учительский голос.

Спесь как рукой сдуло, Юля, не торопясь рассказала свою историю, поход в магазин на своё день рождение, как мама детей кинулась на мужчину, как Юля выживала все эти месяцы вместе с детьми. Не забыла добавить про сумасшедших, пытавшихся проникнуть в магазин, про тётку, что всем этим руководила. Её слушали молча, не перебивали, ничего не спрашивали, когда она закончила в зале повисла тишина.

– Чем до всего этого занималась? – спросил Академик, первым нарушив тишину.

– В Call-центре работала, торговали всяким ширпотребом. – спокойно ответила Юля, ей не хотелось при всех, тем более при этих мужчинах, признаваться, что основным товаром в их организации были игрушки для взрослых используемых в сексуальных утехах.