В рюкзаке оказалось несколько упаковок яблочного литрового сока «Добрый», различные печенья, сникерсы и другие сладости. В это время Юля обычно готовила ужин, и вечером она собиралась приготовить рис с консервированными бёдрышками цыплёнка и открыть банку лечо. Но в данное время она находилась не в своём уже родном магазине, а непонятно, где, она даже не знала в каком районе города они. Те несколько секунд обзора окрестностей ей не дал никакой информации, таких пейзажей в городе было полно, особенно в старом жилфонде, она не увидела никаких знакомых ориентиров. Говорить с ней мужчины почему-то отказывались, она понимала, что у них есть дела куда поважнее, чем объяснять ей, где они, в каком положении оказались и когда прибудут на базу или поселение, куда, она не сомневалась, её с детьми везут. Почему эти странные полицейские столь грубы с ней, она не знала и старалась отбросить эти печальные мысли. Воспринимала она всё это как вынужденные неприятности и неудобства, понимая, что как только её с детьми доставят до места где есть врачи, учителя, и другие люди с сугубо мирными профессиями, она тут же забудет этих мужланов как страшный сон.

Дети, в отличии от Юли, поужинали сладостями с удовольствием, а она, откусив пару раз бисквитное печенье и запив его приторно-сладким соком, решила прогуляться по комнате. Проверив как себя чувствует парень лежачий на кровати и убедившись, что он спит, принялась осматривать большой шкаф со стеклянными дверями. В зеркало на неё смотрело ужасно страшное существо, она сильно похудела, волосы превратились в солому, а лицо стало серым с нездоровым оттенком. Понятное дело, сидя в тёмном подвале магазина, она совершенно не ухаживала за собой, и запустила кожу лица до безобразия.

В шкафу оказалось постельное бельё, простыни, наволочки, подушки, синтетические одеяла и шерстяной плед. Видя, как сытые дети зевают, Юля в отсутствии свободной кровати решила постелить детям на полу. Она не знала, как на это отреагируют полицейские, наверняка эта квартира кого-то из мужчин, что привезли её с детьми сюда, ведь без ключей они не открыли бы её. Конечно, владельцу не понравится то, что она сама без спроса хозяйничает у него в квартире, но, если честно ей было на это наплевать, она пережила с детьми и не такое.

Использовав два одеяла вместо матрасов, Юля уложила детей укрыв их шерстяным пледом, села рядом и по привычке, как она это делала в магазине, рассказала им придуманную сказку. Дети уснули ещё на середине её собственного произведения, она посидела немного рядом и решила всё-таки пойти в зал послушать о чём говорят мужчины, а если удастся, то и самой задать накопившиеся вопросы.

Тихо прикрыв дверь, уже в коридоре она услышала мужской смех, это было так необычно, она забыла, когда сама смеялась, когда слышала смех других людей, не считая звонкого детского смеха Никиты с Аней. Практически на цыпочках пройдя по коридору до зала Юля, встав в дверях, и прижавшись к стене, выглянула из-за косяка. Она стала наблюдать за полицейскими, сидящими вокруг стеклянного стола.

На столе стояли несколько бутылок виски, открытые консервы, всё это она помнила, мужчины спасая её и детей, набрали в её магазине. Полицейские за столом сняли с себя верхние кители и находились кто по пояс обнажённым, кто в белых майках, шла оживлённая беседа.

– Этот демон, откуда ни возьмись нарисовался, я сперва в непонятках откуда это явление на крыше магазина оказалось, он словно горец сверху спустился, весь как обсос деловой, со своей плётки[10] по куклам принялся шмалять[11]. – сказал сидящий к ней спиной мужчина в белой майке и продолжил.

– Сперва подумал, что суки конкуренты к нашему барыге за белым пожаловали, а оказалось, что он тут один, про барыгу совсем не в курсах, весь такой тёпленький-кушовой[12], что гуталин, что вазелин одинаково заходит, живёт тут неподалёку где-то. А, кишки[13] на нём из мешковины, терпила[14] явный, ручной.
–

Все засмеялись, а Юля спряталась за стену, разговор был какой-то ненормальный она слышала такую речь лишь однажды и так выражались с друг другом двое бывших зеков, отсидевших не маленькие сроки. Это были её дядя со своим приятелем, когда приезжали в Саратов по каким-то делам и заглянули в гости к её родителям, а ещё такие слова можно было услышать в криминальных фильмах. Но в зале сидели как она предполагала полицейские, её бывший парень тоже был из полиции, оперуполномоченный в должности, но он никогда так не выражался. Значит её с детьми спасли не полицейские, тогда кто они и почему на них форма?

– Его Дикий, разводит мол мы из полицаев, отдел такой-то, по борьбе с шмалью, а тот не вдупляет, совсем сладкий, что такого отдела нет, красиво так лапшу на уши шифрует. В общем побазарили мы с этим чудом лесным и в расход кипешнулись, больно много кукол из соседней параши набежало, пришлось прятать своё жало[15]. –

Юля ещё раз выглянула из-за косяка арки, высунув лишь пол лица, чтобы хотя бы одним глазом понаблюдать за своими спасителями, при этом оставаясь максимально незаметной.

– Заебался я искать твои синявки[16], может пах распечатаем[17]? – только тут она обратила внимание, что на столе помимо консервов и алкоголя, лежит множество одноразовых шприцов в целлофановых лентах, а посередине стола кучка уже использованных с кровью внутри.

– Нееее, не буду ты чё, это гроб по любому. – один полицейский делал укол другому в ступню ноги.

– Аааа сукааа есть! – облизывая губы и закатывая глаза продолжил тот, кому поставили укол в ступню он же и не хотел распечатывать пах.